-- Поэтесса вѣнчаетъ лаврами архитектора,-- шутливо замѣтилъ кесарь.-- Но вѣдь царство поэта -- безконечное, а развѣ зодчій можетъ когда-либо подняться выше конечнаго и ограниченнаго?
-- Измѣримо ли существо безсмертныхъ?-- спросила Бальбилла вмѣсто отвѣта.-- Конечно, нѣтъ, а между тѣмъ здѣсь, въ этой залѣ, кажется, могло бы вмѣститься божество.
-- Потому что она обязана своимъ существованіемъ художнику, душа котораго, въ то время, какъ онъ творилъ, парила на границѣ вѣчности. Но развѣ ты думаешь, что этотъ храмъ переживетъ пѣснопѣнія Гомера?
-- Нѣтъ; но воспоминаніе о немъ будетъ жить такъ же долго, какъ и гнѣвъ Ахилла и странствованія многоопытнаго Одиссея.
-- Жаль, что тебя не слышитъ нашъ Понтій, -- сказалъ императоръ.-- Онъ окончилъ планъ творенія, которому суждено пережить и меня, и его, и всѣхъ насъ. Я говорю о своемъ мавзолеѣ. Кромѣ того мнѣ хочется поручить ему воздвигнуть въ Тибурѣ ворота, крытые дворы и палаты въ египетскомъ вкусѣ, которые напоминали бы намъ о нашемъ путешествіи въ эту чудесную страну. Я ожидаю его завтра.
-- Завтра?-- переспросила Бальбилла и яркій румянецъ залилъ лицо ея до самаго лба.
Глава двадцатая.
Вскорѣ послѣ отъѣзда изъ Ѳивъ, послѣдовавшаго втораго ноября, Адріанъ пришелъ къ важному рѣшенію, именно -- признать Вера не только сыномъ, но и наслѣдникомъ.
Настоятельныя просьбы Сабины не могли бы однѣ положить конецъ его колебаніямъ, тѣмъ болѣе, что послѣднія особенно въ это время усилились вслѣдствіе личныхъ желаній императора.
Супруга его желала имѣть сына, но вѣдь и его сердце стремилось къ тому же, только онъ уже нашелъ его въ Антиноѣ.