-- Какъ странно...
-- Нѣтъ, это мысль хорошая. Они говорятъ, что все было первоначально создано богами добрымъ, но совершенныя сами по себѣ части вселенной измѣнили свою природу вслѣдствіе тревожныхъ и дисгармоническихъ смѣшеній. Это объясненіе далъ мнѣ жрецъ Аписа и вотъ, видишь, здѣсь возлѣ названія ноября стоятъ три борящихся руки: это -- ужасные знаки! Если одна изъ молній, поминутно озаряющихъ ослѣпительнымъ свѣтомъ эту палатку, убьетъ и меня, и тебя, и всѣхъ насъ,-- я ни мало не буду удивленъ. Тяжкія, тяжкія предстоятъ намъ бѣдствія!... Много надо мужества, чтобы при такихъ знаменіяхъ сохранить ясность взгляда и не отчаяваться.
-- Употреби противъ борящихся рукъ египетскихъ божествъ твои собственныя,-- онѣ такъ могущественны,-- просилъ Антиной, но императоръ поникъ головой и обычная бодрость, казалось, покинула его.
-- Сами небожители не въ силахъ бороться съ судьбой,-- проговорилъ онъ глухо.
Гроза продолжала бушевать и буря не разъ вырывала изъ земля веревки, укрѣплявшія палатку, такъ что рабы должны были удерживать руками колеблющееся жилище своего господина. Тяжелыя тучи изливали потоки воды на горы пустыни, въ теченіе многихъ лѣтъ не освѣженныя ни одною каплей дождя, и обращала каждую трещину на ихъ крутыхъ склонахъ въ бурный ручей.
Ни Адріанъ, ни Антиной не сомкнули глазъ въ теченіе этой страшной ночи.
Императоръ вскрылъ еще только одинъ изъ свитковъ, находившихся въ поданной ему юношей сумкѣ. Это было посланіе префекта Тиціана, въ которомъ этотъ почтенный мужъ, страдая отъ издавна мучившей его одышки, просилъ разрѣшенія оставить государственную службу и удалиться въ свои помѣстья.
Лишиться на будущее время такого вѣрнаго помощника было для Адріана чувствительною потерей. Именно ему хотѣлъ онъ поручить умиротвореніе Іудеи, гдѣ недавно вспыхнули новыя возстанія,-- дѣло, которое тотъ выполнилъ бы безъ кровопролитія. Уничтожить возмутившуюся провинцію съумѣли бы, конечно, и другіе, подчинить же ее снова римскому владычеству безъ насилія могъ одинъ только умный и добрый Тиціанъ.
У кесаря не хватило мужества распечатать въ эту ночь какое-нибудь другое письмо. Молча лежалъ онъ до разсвѣта на своей походной постели, припоминая черныя дѣла, совершенныя имъ въ жизни, умерщвленіе Нигрина, Таціана и другихъ сенаторовъ, посредствомъ котораго онъ упрочилъ за собою власть, и снова обѣщалъ богамъ обильныя жертвы, если они защитятъ его отъ приближающагося несчастія.
Когда онъ всталъ на слѣдующее утро, Антиной былъ испуганъ его видомъ: лицо и губы Адріана были блѣднѣе полотна.