Вокругъ него тихо плакали, пѣли и молились, но Антиной не видалъ и не слыхалъ ничего.
Рука его опустилась, а глаза оставались прикованными къ блѣдному лицу покойницы, пока Ганна не закрыла снова носилокъ пеленой. Бѣдный юноша и тутъ не двинулся.
Только тогда, когда шесть дѣвушекъ подняли на плечи простой гробъ Селены, а четыре матери маленькій гробъ Геліоса, и все собраніе двинулось вмѣстѣ съ ними, Антиной очнулся и послѣдовалъ за погребальною процессіей. Издали видѣлъ онъ, какъ оба гроба внесли въ высѣченный въ скалѣ склепъ, какъ закрылись тяжелыя двери этого склепа и какъ разсѣялась сопровождавшая печальныя носилки толпа.
Наконецъ онъ остался одинъ у дверей гробницы.
Солнце зашло и темнота быстро покрывала долину и холмы.
Кругомъ не было никого, кто бы могъ за нимъ наблюдать, юноша страстно протянулъ руки, обнялъ холодныя колонки у дверей склепа, прильнулъ губами къ грубой поверхности дубовой двери и нѣсколько разъ ударялся объ нее лбомъ, когда нѣмая боль души заставляла вздрагивать его прекрасное тѣло.
Такъ простоялъ онъ нѣсколько минутъ, не слыша тихихъ, приближавшихся къ нему, шаговъ.
Это была горбатая Марія, которая шла еще разъ наединѣ помолиться у гроба любимой подруги.
Она тотчасъ же узнала юношу и тихо назвала его по имени.
-- Марія!-- воскликнулъ онъ, внезапно очнувшись, и, схвативъ ея руку, крѣпко сжалъ ее.-- Какъ она умерла?