Сердце юноши бурно и быстро забилось, но вмѣстѣ съ тѣмъ его охватила непонятная робость; въ головѣ его возникъ вопросъ, не лучше ли уйти и вернуться на другой день, чтобы застать Селену одну.
Нѣтъ, зачѣмъ уходить? Можетъ-быть ему суждено было увидѣть ее уже теперь.
Осторожно пробравшись черезъ толпу, затянувшую не то грустную, печальную, не то побѣдную пѣснь, юноша очутился передъ калиткою сада и увидалъ горбатую Марію.
Она стояла на колѣняхъ передъ закрытыми носилками и плакала.
Не умерла ли Ганна?
Нѣтъ, діаконисса была жива.
Вотъ она вышла изъ дверей своего жилища, опираясь на руку почтеннаго старца,-- блѣдная, спокойная, безъ слезъ. Оба приблизились къ тому мѣсту, гдѣ молилась горбунья, старецъ произнесъ краткую молитву, затѣмъ нагнулся и снялъ пелену, покрывавшую носилки.
Антиной сдѣлалъ шагъ впередъ, но тотчасъ же, весь задрожавъ, подался назадъ и, быстро закрывъ глаза рукой, остался стоять какъ вкопанный.
Страстныхъ рыданій не было слышно.
Старецъ началъ говорить надгробное слово.