Случившееся озаботило и обезпокоило военачальника.
Эта дѣвушка, этотъ прекрасный ребенокъ, лежавшіе бездыханными трупами передъ нимъ, были бы, думалось ему, достойны лучшей участи; онъ же съ своей стороны могъ быть привлеченъ къ отвѣтственности за ихъ смерть, такъ какъ по закону христіане безъ судебнаго приговора не могли быть наказаны за свою вѣру. Онъ велѣлъ поэтому отнести убитыхъ въ тотъ домъ, гдѣ они прежде жили, и запретилъ кому бы то ни было, подъ страхомъ тяжелаго наказанія, показываться въ тотъ день въ христіанскомъ кварталѣ.
Нищій, такъ удачно возбуждавшій толпу противъ христіанъ, съ радостными криками проводилъ печальныя носилки и отправился затѣмъ въ домъ своего брата съ цѣлію разсказать женѣ его объ участи, которая достигла хромую Марѳу, уходившую до смерти ея дѣтей. Онъ ошибся однако, разсчитывая получить благодарность за принесенное имъ извѣстіе: бѣдная женщина оплакала Селену, какъ собственную дочь, и въ ужасѣ прокляла его и другихъ убійцъ своей благодѣтельницы.
Передъ самымъ заходомъ солнца въ Безу прибылъ Адріанъ. Для него и для его свиты были приготовлены великолѣпныя палатки.
Несмотря на то, что встрѣтившія своего повелителя городскія власти нашли нужнымъ благоразумно умолчать о злополучномъ происшествіи со статуей, императоръ былъ сильно взволнованъ и чувствовалъ себя нездоровымъ.
Онъ пожелалъ остаться совершенно одинъ и предложилъ Антиною до наступленія ночи осмотрѣть городъ.
Виѳинянинъ съ восторгомъ принялъ это предложеніе и, внутренно благодаря боговъ, пустился по разукрашенной цвѣтами главной улицѣ Безы. Отсюда онъ велѣлъ какому-то мальчику отвести себя въ христіанскій кварталъ.
Улицы этой части города казались вымершими. Всѣ двери были заперты, ни одного человѣка не было видно.
Антиной заплатилъ провожатому и сталъ съ сильно бьющимся сердцемъ ходить отъ одного дома къ другому. Всѣ они имѣли чистый, опрятный видъ и были окружены деревьями и кустами; надъ многими кровлями подымался дымъ, до жилища эти казались тѣмъ не менѣе покинутыми. Наконецъ юноша услышалъ человѣческіе голоса. Руководясь ими, онъ вышелъ узкимъ переулкомъ на площадку, занятую толпою мужчинъ, женщинъ и дѣтей, собравшихся передъ небольшимъ домикомъ съ пальмовымъ садомъ.
Онъ обратился къ какому-то старцу, прося указать ему жилище Ганны; тотъ, молча, протянулъ руку по направленію въ строенію, привлекавшему вниманіе всѣхъ его единовѣрцевъ.