Будущее, какъ страшный, непримиримый врагъ, предстало передъ душой юноши.
Скорбь, тревога, несчастіе грозили ему отовсюду, куда онъ ни обращалъ взоры.
Его повелителя тоже ожидало въ грядущемъ что-то ужасное, а что именно, онъ не зналъ.
Страшное бѣдствіе близилось, оно должно было постигнуть Адріана, если... если не найдется кто-либо, кто защититъ отъ него кесаря, если не найдется грудь, которая покорно приметъ ударъ, ниспосланный разгнѣваннымъ божествомъ.
Онъ, только онъ одинъ могъ и долженъ былъ это сдѣлать!
Какъ ослѣпительный лучъ свѣта, внезапно ворвавшійся въ мрачное подземелье, озарила эта мысль наполненную страха и тревоги душу Антиноя. Если у него хватитъ мужества, думалось ему, принести себя въ жертву, умереть для спасенія любимаго государя, тогда онъ искупитъ всю свою вину передъ нимъ,-- тогда,-- о, какое счастіе, какой восторгъ!-- тогда, быть-можетъ, онъ получитъ доступъ въ блаженный міръ, открытый для него молитвами Селены, тогда онъ вновь увидитъ мать и отца, а позже и сестеръ и братьевъ и, наконецъ, теперь же, черезъ нѣсколько мгновеній, на вѣки соединится съ той, кого такъ любилъ и такъ оплакивалъ въ эту минуту.
Душа его наполнилась такимъ сладкимъ чувствомъ надежды, такимъ блаженствомъ, какихъ онъ еще не испытывалъ никогда.
Передъ нимъ струился Нилъ, у ногъ его колыхался челнокъ.
Виѳинянинъ съ силой толкнулъ его въ воду и, вскочивъ самъ, взялся за весла.
Въ это мгновеніе на берегу показался Масторъ, искавшій его по повелѣнію императора. При яркомъ свѣтѣ луны, озарявшей стройную фигуру кесарева любимца, рабъ тотчасъ же узналъ его и передалъ ему приказаніе своего господина.