Выходя изъ носилокъ, матрона замѣтила дѣвушку, стоявшую скромно, съ умоляющимъ видомъ, на пути ея. Юлія съ участіемъ обратилась къ красивой дѣвушкѣ, о которой уже разъ заботилась, выслушала улыбаясь ея просьбы о пріютѣ на эту ночь и отвела ее къ префекту.
Тиціанъ былъ не совсѣмъ здоровъ, но онъ обрадовался дочери несчастнаго управителя, выслушалъ разсказъ о ея побѣгѣ со знаками неодобренія, но развеселился, когда узналъ, что ваятель Поллуксъ живъ.
Высокое, пышное ложе въ одной изъ комнатъ дворца префекта служило для отдохновенія гостей болѣе знатныхъ, чѣмъ Арсиноя, но никогда не покоился на немъ никто съ болѣе розовыми мечтами, чѣмъ эта сирота-бѣглянка, еще вчера засыпавшая вся въ слезахъ въ домѣ Паулины.
Глава двадцать четвертая.
На слѣдующій день Арсиноя поднялась рано утромъ, и первое чувство ея было смущеніе и безпокойство при видѣ окружавшей ее роскоши. Она думала о своемъ Поллуксѣ. Потомъ, освоившись со своей обстановкой, стала любоваться собственнымъ изображеніемъ въ зеркалѣ и сравнивать мягкость дивановъ префекта съ подушками въ домѣ Паулины. Она снова была плѣнницей, но на этотъ разъ ей нравилась ея тюрьма. Когда рабы проходили мимо ея двери, она прислушивалась къ походкамъ; можетъ-быть, чудилось ей, префектъ уже послалъ за Поллуксомъ и онъ идетъ для свиданія съ ней. Наконецъ вошла рабыня, которая принесла ей завтракъ и попросила ее, отъ имени своей госпожи, погулять по саду и полюбоваться цвѣтами и птицами, пока она не позоветъ ее.
Рано утромъ Тиціана увѣдомили о томъ, что Антиной искалъ смерти и нашелъ ее въ водахъ Нила.
Префектъ не столько пораженъ былъ гибелью несчастнаго юноши, сколько горемъ самого Адріана.
Приказавъ подчиненнымъ объявить народу о печальномъ событіи, приглашая гражданъ въ торжественному изъявленію своего прискорбія императору, онъ принялъ патріарха Эвменія. Со времени переговоровъ, которые Тиціанъ имѣлъ съ патріархомъ по поводу благодарственнаго молебствія христіанъ за спасеніе императора, почтенный старецъ принадлежалъ къ числу лучшихъ друзей префекта и его жены.
Въ бесѣдѣ съ патріархомъ Тиціанъ распространился о пагубномъ вліяніи на императора, а слѣдовательно и на государственныя дѣла, кончины человѣка, не отличавшагося никакими особенными дарованіями.
-- Когда Адріану,-- говорилъ префектъ,-- удавалось доставить часъ или два отдыха своему незнающему покоя уму, или когда хотѣлъ онъ возстановить свои нравственныя силы, измученныя безпрерывными огорченіями, тяжелымъ трудомъ правленія или государственными заботами, онъ выѣзжалъ на охоту съ ловкимъ и сильнымъ юношей, или уединялся въ свои покои съ прекраснымъ и всею душой преданнымъ ему молодымъ товарищемъ. Одинъ видъ молодаго виѳинянина уже радовалъ художественный вкусъ Адріана, и какъ умѣлъ въ подобныя минуты прислушиваться къ рѣчамъ его осмысленный, скромный и молчаливый юноша! Адріанъ любилъ его какъ сына, покойный же былъ привязанъ къ нему болѣе чѣмъ сыновнею привязанностью,-- онъ доказалъ это своею смертью. Самъ императоръ говорилъ мнѣ: "Когда, среди шума и жизненныхъ тревогъ, попадется мнѣ на глаза Антиной, мнѣ кажется, будто я вижу чудный сонъ".