Перваго декабря Паулина снова заговорила съ ней, простила ей, какъ и всегда, въ длинной рѣчи ея неблагодарность и заявила ей, сколько именно часовъ она молилась объ ея исправленіи и обращеніи.
Паулина говорила правду, но только вполовину: настоящей любви въ Арсиноѣ она не чувствовала и уже давно смотрѣла съ отвращеніемъ на ея присутствіе въ домѣ; но ей нужна была эта дѣвушка, чтобы посредствомъ ея выполнить свое горячее желаніе. Не для строптивой дѣвушки, а ради доставленія вѣчнаго блаженства своей дочери молилась она о томъ, чтобы сердце ея воспитанницы открылось наконецъ истинной вѣрѣ.
Наканунѣ того дня, когда Поллуксъ рѣшился наконецъ постучаться у дверей христіанки, солнце сіяло особенно весело, и Паулина дозволила своей воспитанницѣ прогуляться съ собою въ повозкѣ. Онѣ запоздали при посѣщеніи одного христіанскаго семейства, жившаго близъ Маріотскаго озера, такъ что возвращались уже къ ночи. Арсиноя давно привыкла, потупляя глаза для виду, замѣчать все, что дѣлается вокругъ повозки; при поворотѣ въ улицу, гдѣ онѣ жили, она издалека замѣтила высокую фигуру, которая, какъ ей показалось, имѣла сходство съ ея возлюбленнымъ.
Устремивъ на него взоры, она едва могла удержаться отъ крика: это былъ онъ, и никто другой, этотъ юноша, медленно шедшій по улицѣ; она не могла ошибиться, такъ какъ на одно мгновеніе лицо его и всю фигуру озарилъ свѣтъ факеловъ, которые несли рабы впереди повозки.
Онъ не погибъ, онъ живъ, онъ ищетъ ее!...
Ей хотѣлось на всю улицу провозгласить свое счастье, но она не двинулась, пока повозка Паулина не остановилась предъ дверью.
Привратникъ, по обыкновенію, подбѣжалъ, чтобы помочь госпожѣ своей выйти; Паулина обернулась къ Арсиноѣ спиной, а дѣвушка воспользовалась минутой, чтобы выпрыгнуть изъ противуположной дверцы и побѣжать по направленію той улицы, гдѣ показался ей ея возлюбленный.
Прежде чѣмъ нареченная мать успѣла замѣтить ея отсутствіе, бѣглянка очутилась среди густой толпы рабочихъ, выходившихъ въ этотъ праздничный вечеръ изъ мастерскихъ. Рабамъ
Паулины не удалось на этотъ разъ поймать Арсиною, и они должны были возвратиться домой, не выполнивъ своего дѣла, но и Арсиноѣ не удалось найти того, ного она искала. Цѣлый часъ она напрасно смотрѣла по сторонамъ, въ надеждѣ увидать его; наконецъ, видя неудачность этихъ попытокъ, она стала себя спрашивать, какъ бы ей найти домъ его родителей, такъ какъ согласилась бы скорѣе провести ночь у входа въ храмъ, вмѣстѣ съ несчастными, не имѣющими крова, чѣмъ возвратиться къ своей благодѣтельницѣ.
Сначала она чувствовала только блаженство быть свободной, когда же никто изъ прохожихъ не могъ сказать ей, гдѣ домъ пѣвца Эвфоріона, и молодые люди начали слѣдить за ней и кричать ей неприличныя слова, она бѣгомъ бросилась внизъ по улицѣ. Преслѣдователи еще не оставили ее, какъ вдругъ навстрѣчу попались носилки, окруженные ликторами и рабами, которые несли факелы. Въ носилкахъ сидѣла Юлія, добрая жена префекта. Арсиноя тотчасъ узнала ее, послѣдовала за носилками и вмѣстѣ съ ними достигла дверей дома префекта.