Въ надеждѣ найти помощь,-- такъ снилось ей, она устремила взглядъ къ верху, но надъ пропастью не было ничего, кромѣ лица отца ея, равнодушно глядѣвшаго въ сторону.
Опускаясь все ниже и ниже, она стала звать его, умоляя о помощи, но Керавнъ долгое время, казалось, не слышалъ ея мольбы.
Наконецъ, онъ глянулъ внизъ и, замѣтивъ ее, спокойно улыбнулся; но вмѣсто того, чтобы броситься въ ней, онъ набралъ на краю пропасти земли и каменьевъ и сталъ бросать ихъ ей на пальцы, напрасно цѣплявшіеся за кусты и корни, наполнявшіе разсѣлины скалъ.
Она просила его бросить эту страшную игру, молила о состраданіи, о пощадѣ; но въ лицѣ, смотрѣвшемъ на нее сверху, не дрогнуло ни одного мускула,-- оно какъ будто застыло въ какой-то бездушной улыбкѣ. Сердце отца ея также, казалось, окаменѣло. Комъ за комомъ, камень за камень безостановочно падалъ на нее, пока израненныя руки не оторвались наконецъ отъ спасавшихъ ее корней и не поглотила ее роковая бездна.
Собственный отчаянный крикъ пробудилъ Селену. Но, переходя отъ сна къ дѣйствительности, она еще на мгновеніе, за быстро рѣдѣющимъ туманомъ, ясно увидала, испещренную бѣлыми и желтыми анемонами, фіолетовыми колокольчиками и краснымъ макомъ, высокую траву лужайки, на которую, она упала, какъ на мягкое, душистое ложе; вблизи синѣло и искрилось озеро, а за нимъ возвышались граціозно очерченныя горы съ розовыми вершинами, съ зелеными дубравами и склонами, блиставшими въ яркихъ лучахъ солнца. Ясный сводъ неба съ легкими, серебристыми тучками, еле гонимыми дуновеніемъ нѣжнаго вѣтерка, покрывалъ эту очаровательную, быстро исчезавшую картину, которую она не могла сравнить ни съ чѣмъ, что когда-либо видѣла на родинѣ.
Не много поспала Селена, но когда, окончательно проснувшись, она стала протирать глаза, ей казалось, что сновидѣніе ея длилось почти цѣлую ночь.
Одинъ изъ огоньковъ бронзоваго свѣтильника потухъ, а другой еле вспыхивалъ около чадившей свѣтильни. Она быстро загасила его крючкомъ, висѣвшимъ на цѣпочкѣ у пояса, подлила новаго масла въ послѣднюю, еще горѣвшую, лампочку и при свѣтѣ ея заглянула въ спальню отца.
Онъ все еще не возвращался.
Ей стало невыносимо-страшно...
Ужъ не лишило ли его сознанія вино архитектора?