Не новый ли обморокъ случился съ нимъ на возвратномъ пути домой?
Воображенію ея представился образъ тяжеловѣснаго старика, тщетно силящагося приподняться, можетъ-быть уже умирающаго, лежа на холодномъ полу.
Тутъ выбирать было нечего.
Она должна была отправиться въ залу музъ, чтобъ узнать, что случилось съ отцомъ, поднять его, подать ему помощь, или, если онъ все еще сидитъ за ужиномъ, подъ какимъ-нибудь предлогомъ постараться заманить его домой.
Вся судьба семьи, можетъ-быть, зависѣла теперь отъ быстроты ея рѣшенія: жизнь отца, кровъ и пища для восьми безпомощныхъ существъ.
Декабрьская ночь была сурова.
Рѣзкій, холодный вѣтеръ дулъ черезъ плохо защищенное отверстіе въ потолкѣ. Селена повязала себѣ голову платкомъ и накинула на плечи плащъ, принадлежавшій нѣкогда ея покойной матери.
Въ длинной галлереѣ, отдѣлявшей жилище Керавна отъ передней части громаднаго дворца, ей приходилось непрестанно защищать рукой мерцавшій свѣтильникъ, которымъ она освѣщала свой путь.
Колеблемое вѣтромъ пламя и вся ея стройная фигура отражались то здѣсь, то тамъ на гладкой поверхности темнаго мрамора.
Толстыя сандаліи, подвязанныя къ ея ногамъ, прикасаясь къ каменнымъ плитамъ, будили громкое эхо въ пустомъ пространствѣ огромныхъ залъ и страхъ все болѣе и болѣе овладѣвалъ встревоженною душой Селены. Пальцы ея, державшіе свѣтильникъ, дрожали и сердце громко стучало, когда она проходила черезъ круглую залу, гдѣ, какъ говорили, много лѣтъ тому назадъ Птоломей Эвергетъ Толстый умертвилъ собственнаго сына и гдѣ каждое ея дыханіе, казалось, вызывало отголосокъ.