-- Съ удовольствіемъ. Мы съ маленькой Арсиноей старые пріятели и доброе слово отъ меня будетъ ей на пользу, а благословеніе не повредитъ и язычницѣ. Прощай, пока, Тиціанъ! Меня дома ожидаютъ діаконы.
Когда Юлія вернулась вмѣстѣ съ Арсиноей на мужскую половину, у дѣвушки блестѣли на глазахъ слезы: доброе слово старика сдѣлало свое дѣло, она была растрогана и нашла, что пребываніе у Паулины имѣло и свою хорошую для нея сторону.
Тиціанъ былъ не одинъ въ комнатѣ: съ нимъ разговаривалъ старый Плутархъ, поддерживаемый своими двумя спутниками. Онъ былъ весь въ черномъ и разукрашенъ уже не пестрыми, а бѣлыми цвѣтами, и въ этомъ одѣяніи казался еще уродливѣе.
Богачъ съ жаромъ о чемъ-то разговаривалъ, но при видѣ Арсинои сразу остановился, ударилъ въ ладоши и сказалъ, что онъ безъ ума отъ радости видѣть вновь свою Роксану, для которой понапрасну обошелъ всѣхъ золотыхъ мастеровъ города.
-- Но теперь!-- съ юношескимъ жаромъ воскликнулъ Плутархъ,-- мнѣ надоѣло хранить твои золотые уборы,-- у меня и безъ того много этого хламу. Они давно уже твои, и я сегодня же пришлю ихъ Юліи, чтобъ она ихъ надѣла на тебя. Дай мнѣ ручку, милая дѣвушка! Ты поблѣднѣла и похудѣла, но все такая же хорошенькая. Посмотри, Тиціанъ, вѣдь она и теперь годилась бы въ Роксаны! Только супругѣ твоей не худо бы позаботиться объ ея одеждѣ. Вся въ бѣломъ и ни малѣйшаго украшенія въ волосахъ, точно христіанка!
-- Я знаю человѣка, который сумѣетъ убрать къ лицу эти локоны,-- сказала Юлія:-- она невѣста ваятеля Поллукса.
-- Поллукса?-- вскричалъ Плутархъ въ волненіи.-- Подвиньте меня ближе, Атласъ, Антей! Ваятель Поллуксъ -- твой женихъ? Великій художникъ!... Это тотъ самый, о которомъ я сейчасъ говорилъ тебѣ, Тиціанъ.
-- Ты знакомъ съ нимъ?-- спросила жена префекта.
-- Нѣтъ, но я только сейчасъ изъ мастерской рѣщика Періандра и видѣлъ тамъ восковую модель Антиноя -- дивное, несравненное, единственное произведеніе! Ни Фидій, ни Лизиппъ не постыдились бы подобнаго творенія!... Поллукса не было дома, и я уже заглазно купилъ его статую. Молодой художникъ вырѣжетъ мнѣ ее изъ мрамора, и Адріанъ будетъ въ восторгѣ отъ этого подобія своего любимца. И знатоки, и ничего не понимающіе въ художествѣ -- всѣ будутъ отъ него въ восторгѣ. Весь вопросъ въ томъ, кому поднести императору статую: городу, или мнѣ одному? Пусть мужъ твой, Юлія, рѣшитъ это дѣло.
Во время этой рѣчи Арсиноя сіяла отъ радости, но она скромно отошла въ сторону, когда одинъ изъ подчиненныхъ префекта подалъ ему только-что полученную бумагу.