-- И вотъ я передаю ее тебѣ. Она все такая же милая и красивая, какъ когда мы видѣли ее въ первый разъ въ театрѣ.
-- Гдѣ она? Гдѣ она?-- дрожащимъ голосомъ воскликнула старушка.
Юлія указала пальцемъ на пальму и только-что хотѣла позвать дѣвушку, какъ Арсиноя не могла уже болѣе противиться желанію обнять любимаго человѣка. На восклицаніе матери Поллуксъ выглянулъ изъ дверей, и невѣста его съ радостнымъ крикомъ бросилась къ нему на грудь.
Юлія глядѣла на обоихъ съ блестящими отъ слезъ глазами и наконецъ, обласкавъ и старыхъ, и молодыхъ, она простилась съ ними.
-- Ѣду хлопотать о твоемъ приданомъ, милая моя!-- сказала она Арсиноѣ.-- На этотъ разъ твои наряды послужатъ тебѣ не на одинъ только разъ, а на цѣлую счастливую жизнь!
Вечеромъ того же дня изъ домика Эвфоріона раздавались веселыя пѣсни. Дорида съ мужемъ, Діотима съ Тевкромъ и Арсиноя съ Поллуксомъ возлежали, увѣнчанные цвѣтами вокругъ амфоры, увитой розами, и воспѣвали гимны радости и счастью, и искусству, и любви, и всѣмъ нежданнымъ благополучіямъ настоящаго дня.
Три недѣли спустя Адріанъ пріѣхалъ въ Александрію. Онъ держался далеко отъ празднествъ, устроенныхъ александрійцами въ честь новаго бога, и недовѣрчиво улыбнулся, когда ему сообщили, будто бы на небѣ появилась новая звѣзда, которую оракулъ призналъ душою его любимца. Когда богачъ Плутархъ подвелъ Адріана къ статуѣ Вакха-Антиноя, уже вполнѣ изваянной Поллуксомъ, Адріанъ былъ глубоко пораженъ и пожелалъ узнать имя человѣка, изваявшаго эти благородныя черты.
Никто изъ окружающихъ не рѣшался произнести это имя и только одинъ Понтій осмѣлился выступить за своего молодаго друга; онъ трогательно разсказалъ обо всемъ, случившемся съ художникомъ, и умолялъ императора даровать ему прощеніе.
Императоръ благосклонно кивнулъ головой Понтію и сказалъ:
-- Ради покойнаго, прощаю.