-- Что, обрадовалась, не правда ли?
-- Я очень, очень рада, конечно... Но если отецъ узнаетъ, что ты подарилъ мнѣ это изваяніе?
-- Неужели онъ въ состояніи разбить его?
-- Если и не разобьетъ, такъ просто не потерпитъ у себя дома, какъ только узнаетъ, что это -- твоя работа.
Поллуксъ снялъ полотенце со лба управителя, смочилъ его и снова бережно положилъ на голову спящаго.
-- Меня осѣнила блестящая мысль!-- воскликнулъ онъ затѣмъ, ударяя себя рукою по лбу.-- Вѣдь все дѣло только въ томъ, чтобы бюстъ мой иногда напоминалъ тебѣ черты твоей покойной матери; для этого ему нѣтъ никакой надобности стоять непремѣнно у васъ въ комнатахъ. На площадкѣ, виднѣющейся съ вашего балкона и мимо которой ты можешь ходить, когда тебѣ угодно, стоятъ бюсты царицъ изъ дома Птоломеевъ; нѣкоторые изъ нихъ страшно изуродованы и должны быть реставрированы. Я возьму на себя подновленіе Вероники и на ея-то плечи и приставлю головку твоей матери. Нравится ли тебѣ мой планъ?
-- Да, Поллуксъ, ты -- добрый человѣкъ.
-- А что же я тебѣ говорилъ?... Я уже начинаю исправляться. Но времени-то, времени откуда мнѣ взять? Если браться за Веронику, такъ придется дорожить каждою минутой.
-- Такъ возвращайся же поскорѣе къ своему дѣлу, а я останусь здѣсь и буду дѣлать компрессы, къ чему я, въ несчастью, слишкомъ хорошо привыкла.
Сказавъ это, Селена, чтобы свободнѣе дѣйствовать руками, откинула за плечи материнскій плащъ, и стройная фигура ея съ правильнымъ профилемъ блѣднаго лица и живописными складками одежды представилась въ эту минуту художнику какъ будто изваянною изъ мрамора.