Онъ радъ былъ, что хотя отчасти покончилъ съ этими дѣлами, такъ какъ уже прошло шесть сутокъ съ тѣхъ поръ, какъ начались работы на Лохіи и день прибытія Адріана приближался все болѣе и болѣе.
Какъ и всегда, онъ нашелъ Сабину на ея мягкомъ ложѣ, но сегодня она сидѣла выпрямившись на своихъ подушкахъ.
Императрица видимо отдохнула отъ усталости морскаго переѣзда и, какъ бы въ знакъ того, что чувствуетъ себя лучше, положила на щеки и губы болѣе румянъ, чѣмъ за послѣдніе дни; волосы ей, ради ваятелей Паппія и Аристея, посѣтившихъ ее въ это утро, были причёсаны какъ на статуѣ побѣдоносной Венеры, съ атрибутами которой,-- конечно, по свободному выбору художника,-- она была изваяна изъ мрамора лѣтъ пять тому назадъ.
Когда копія съ этой статуи была выставлена въ Александріи, какой-то острякъ сдѣлалъ слѣдующее злое замѣчаніе, часто впослѣдствіи повторявшееся между горожанами:
"Эта Афродита, безспорно, побѣдоносна: кто ее ни увидитъ, всякій спѣшитъ поскорѣе убраться.... Ее бы слѣдовало назвать Кипридой, гонительницей мужей".
Взволнованный ѣдкою перебранкой и невеселыми сценами, которыхъ онъ только-что былъ свидѣтелемъ, Тиціанъ вступилъ въ маленькій покой, гдѣ императрица на этотъ разъ ожидала его одна со своимъ дворецкимъ и нѣсколькими прислужницами.
Префектъ почтительно освѣдомился объ ея здоровья.
-- Какимъ же ему быть?-- отвѣчала Сабина, пожимая плечами.-- Сказать: хорошо -- значитъ солгать; сказать: дурно -- значитъ видѣть вокругъ себя соболѣзнующія лица, которыя меня ни мало не забавляютъ. Надо какъ-нибудь переносить жизнь. Впрочемъ, конечно, обиліе дверей въ этихъ покояхъ сведетъ меня въ могилу, если я буду вынуждена долго оставаться здѣсь.
Тиціанъ взглянулъ на двѣ двери маленькой пріемной, въ которой сидѣла императрица, и началъ выражать свое сожалѣніе по поводу этого незамѣченнаго имъ недостатка. Сабина перебила его.
-- Вы, мужчины,-- сказала она,-- никогда не замѣчаете того, что непріятно намъ, женщинамъ. Нашъ Веръ -- единственный, кто это чувствуетъ и понимаетъ,-- кто это чуетъ, хотѣлось бы мнѣ сказать. Здѣсь тридцать пять дверей въ этой занимаемой мною половинѣ,-- я нарочно велѣла сосчитать ихъ,-- тридцать пять дверей! Не будь онѣ такъ стары и изъ драгоцѣннаго дерева, я бы, право, подумала, что ихъ сдѣлали мнѣ на смѣхъ.