Глава седьмая.
Прежде, чѣмъ Тиціанъ собрался что-либо отвѣтить, главныя двери покоя были отворены настежъ, хотя и осторожно, безъ шума, и въ комнату вступили преторъ Люцій-Аврелій Веръ, жена его Домиція-Люцилла, молоденькая Бальбилла и позади всѣхъ исторіографъ Анней Флоръ.
Всѣ четверо были весело настроены и хотѣли тотчасъ же, послѣ привѣтствія императрицы, приступить къ разсказу о томъ, что видѣли на Лохія, но Сабина остановила ихъ движеніемъ руки.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не теперь!-- прошептала она.-- Я чувствую себя измученной: это долгое ожиданіе, и потомъ... Мой флаконъ съ духами, Веръ!... Левкиппа, дай мнѣ воды съ фруктовымъ сокомъ, только не такъ сладко, какъ обыкновенно!
Греческая рабыня поспѣшила исполнить это приказаніе.
-- Не правда ли, Тиціанъ,-- томнымъ голосомъ продолжала императрица, поднося къ носу изящный, выточенный изъ оникса, флакончикъ,-- уже маленькая вѣчность, какъ мы толкуемъ съ тобой о государственныхъ дѣлахъ? Вамъ всѣмъ извѣстно, что я откровенна и не могу молчать, когда наталкиваюсь на превратныя воззрѣнія. Нова вы были въ отсутствіи, мнѣ пришлось много говорить и многое выслушать, а для этого нужны силы покрѣпче моихъ. Я еще удивляюсь, какъ вы не нашли меня въ болѣе жалкомъ положеніи!... Что можетъ быть такъ утомительнѣе для женщины, какъ необходимость энергически спорить съ мужчиной, защищающимъ совершенно противоположные ей взгляды?... Подай мнѣ воду, Левкиппа!
Пока императрица, безостановочно двигая тонкими блѣдными губами, маленькими глотками выпивала поданный ей фруктовый сокъ, Веръ подошелъ къ Тиціану и шепотомъ спросилъ его:
-- Ты долго былъ наединѣ съ Сабиною, братецъ?
-- Да,-- отвѣчалъ Тиціанъ, стиснувъ зубы и сжавъ, кулаки съ такою силой, что Веръ не могъ ошибиться относительно того, что онъ при этомъ думалъ.
-- Ее надо жалѣть,-- тихо возразилъ онъ,-- именно теперь на нее находятъ минуты...