-- Какія минуты?-- спросила Сабина,-- отнимая бокалъ отъ губъ.
-- Такія,-- не зачинаясь отвѣчалъ Варъ,-- когда мнѣ нѣтъ надобности заботиться о сенатѣ и государственныхъ дѣлахъ. Кому опять-таки, какъ не тебѣ, обязанъ я этимъ?
Говоря это, онъ приблизился въ матронѣ съ нѣжною заботливостью, какъ внимательный сынъ къ горячо любимой, страдающей матери, и взялъ изъ рукъ ея осушенный ею бокалъ, чтобы передать его гречанкѣ.
Императрица нѣсколько разъ ласково кивнула претору въ знакъ благодарности и проговорила потомъ замѣтно повеселѣвшимъ голосомъ:
-- Ну, разсказывайте! Что же вы видѣли на Лохіи?
-- Чудеса!-- быстро отвѣчала Бальбилла, обрадовавшись, что ей наконецъ позволили говорить, и всплескивая своими маленькими, красивыми руками.-- Кажется, будто какой-то пчелиный рой или муравейникъ проникъ въ этотъ старый дворецъ,-- такъ много трудится тамъ и бѣлыхъ, и коричневатыхъ, и черныхъ рукъ. Сколько ихъ, мы не могли и счесть; но изъ сотенъ рабочихъ, которые двигаются и хлопочутъ, куда ни взглянешь, ни одинъ не мѣшаетъ другому, ибо какъ предусмотрительная мудрость боговъ указываетъ пути звѣздамъ на темномъ покровѣ божественной ночи,-- пути, на которыхъ онѣ никогда не могутъ столкнуться,-- такъ и движеніями всѣхъ этихъ людей управляетъ маленькій человѣкъ.
-- Я долженъ вступиться за архитектора Понтія,-- перебилъ разсказчицу Веръ.-- Онъ человѣкъ по крайней мѣрѣ средняго роста.
-- Пусть будетъ по-твоему!-- возразила Бальбилла.-- Чтобъ удовлетворить твоему чувству справедливости, скажу, что ими управляетъ человѣкъ по крайней мѣрѣ средняго роста, съ свиткомъ папируса въ правой и свинцовымъ штифтомъ въ лѣвой рукѣ. Въ такомъ видѣ тебѣ болѣе нравится мой разсказъ?
-- Онъ никогда не можетъ мнѣ не нравиться,-- возразилъ преторъ.
-- Дай же Бальбиллѣ продолжать!-- обратилась къ нему императрица.