-- Нѣтъ, я думалъ и о твоемъ здоровьѣ, когда передъ восходомъ Геліоса воздухъ сталъ холодѣть.
-- Мнѣ нужно было дождаться его появленія.
-- Развѣ ты и по тому, какъ встаетъ солнце, узнаешь грядущее?
Адріанъ удивленно взглянулъ на своего собесѣдника, покачалъ отрицательно головой, посмотрѣлъ на кровлю палатки и послѣ продолжительнаго молчанія отрывисто произнесъ:
-- День -- это только настоящее, изъ мрака же поднимается будущее. Въ земляной глыбѣ развивается зерно, изъ черной тучи льется дождь, изъ материнскаго лона выходятъ новыя поколѣнія. Сонъ освѣжаетъ утомленные члены. Къ чему ведетъ мрачная смерть? Кто можетъ это сказать?
Послѣ этихъ словъ императоръ долго сидѣлъ погруженный въ глубокое раздумье.
Юноша первый прервалъ молчаніе.
-- Но если солнечный восходъ,-- сказалъ онъ,-- не можетъ открыть тебѣ будущаго, зачѣмъ же ты часто прерываешь по ночамъ свой покой и всходишь на горы, чтобы видѣть его?
-- Зачѣмъ?... Зачѣмъ?-- медленно произнесъ Адріанъ, задумчиво погладивъ свою сѣдѣющую бороду, и продолжалъ потомъ, какъ бы обращаясь къ самому себѣ:-- Разумъ не находитъ на этотъ вопросъ отвѣта, уста напрасно ищутъ словъ... Да еслибъ я и зналъ, какъ выразиться,-- развѣ кто-нибудь понялъ бы меня изъ этого сброда? Лучше всего пояснить это примѣрами. Всякій, кто причастенъ жизни -- зритель на міровой аренѣ. Кто желаетъ быть великъ на подмосткахъ театра, тотъ взлѣзаетъ на котурнъ, а развѣ гора -- не высшая подставка, которую человѣкъ можетъ найти для своей подошвы? Этотъ Казій -- только холмъ, но я стоялъ на болѣе высокихъ вершинахъ и, какъ Юпитеръ на своемъ Олимпѣ, видалъ облака подъ собою.
-- Тебѣ не нужно всходить на горы, чтобы чувствовать себя богомъ,-- воскликнулъ Антиной,-- божественнымъ называютъ тебя люди. Ты повелѣваешь -- и міръ долженъ повиноваться. Конечно, имѣя гору подъ собою, чувствуешь себя ближе къ небу, чѣмъ въ долинѣ, но....