-- Прекрасная мысль!-- сказала императрица.-- Если бюстъ удастся, я увезу его съ собою въ Римъ.
-- Я охотно посижу передъ нимъ!-- воскликнула дѣвушка.-- Этотъ веселый художникъ мнѣ понравился.
-- Какъ и Бальбилла ему,-- прибавила жена претора.-- Онъ глядѣлъ на нее какъ на какое-то чудо и добился отъ нея обѣщанія отдать ему завтра, если ты позволишь, свою головку въ полное его распоряженіе на три часа.
-- Онъ начинаетъ съ головы,-- вздыхая, произнесъ Веръ.-- Что за счастливцы, подумаешь, эти художники! Ему она, не задумываясь, позволитъ поворачивать себѣ голову и устраивать складки своего пеплума, а вѣдь вотъ когда сегодня приходилось обходить гипсовыя болота и цѣлыя лужи свѣжей краски, она едва позаботилась о подолѣ своей одежды и ни разу не позволила мнѣ перенести себя черезъ худшія мѣста, хотя и знаетъ, сколько бы я далъ, чтобы подержать такое милое созданіе!...
Бальбилла вспыхнула и сказала, нѣсколько разсердившись:
-- Право, Веръ, я не потерплю, чтобы ты такъ со мною говорилъ! Запомни это разъ навсегда: я такъ не люблю всего нечистаго, что мнѣ и безъ поддержки легко его избѣгать.
-- Ты слишкомъ строга,-- съ безобразной улыбкой перебила ее императрица.-- Не правда ли, Домиція-Люцилла, она должна бы дать твоему супругу право услуживать ей?
-- Если императрица находитъ это приличнымъ и должнымъ,-- отвѣтила та, поднимая плечи и съ многозначительнымъ жестомъ.
Сабина поняла смыслъ этого движенія и снова безобразно зѣвнула.
-- Въ наше время,-- сказала она шутливо,-- надо быть снисходительной къ супругу, который избралъ своимъ неразлучнымъ спутникомъ любовныя пѣсни Овидія.... Что тамъ такое, Тиціанъ?