Бальбилла послѣдовала за ней, а Флоръ отправился въ "Олимпійскую трапезу", превосходную харчевню нѣкоего Ликорта, о которой римскіе гастрономы разсказывали ему чудеса.
Веръ остался съ глазу на глазъ съ своею женой.
-- Ты позволишь мнѣ отвести тебя въ твое помѣщеніе?-- спросилъ онъ, съ любезнымъ видомъ подходя къ ней.
Домиція-Люцилла бросилась на подушки, закрыла лицо обѣими руками и не отвѣчала ни слова.
-- Ты позволишь мнѣ?-- повторилъ преторъ.
Снова не получивъ никакого отвѣта, онъ подошелъ къ женѣ и положилъ руку на нѣжные, изящные пальцы, скрывавшіе ея лицо.
-- Ты, кажется, на меня сердишься?-- сказалъ онъ съ нѣкоторою нѣжностью въ голосѣ.
-- Оставь меня!-- воскликнула она, мягкимъ движеніемъ отстраняя отъ себя его руку.
-- Да, я, къ сожалѣнію, долженъ тебя оставить,-- со вздохомъ произнесъ Веръ.-- Дѣла призываютъ меня въ городъ и я...
-- И ты заставишь молодыхъ александрійцевъ, съ которыми ты вчера пировалъ цѣлую ночь, показывать себѣ новыхъ красавицъ... Я это знаю.