-- Здѣсь есть дѣйствительно женщины невѣроятной красоты,-- совершенно не смущаясь, отвѣчалъ Веръ,-- бѣлыя, смуглыя, мѣдно-красныя, черныя, и каждая изъ нихъ въ своемъ родѣ очаровательна. Просто не устаешь ими любоваться!...
-- А твоя жена?-- спросила Люцилла, подымаясь съ подушекъ и пристально глядя ему въ глаза.
-- Жена моя?... Да, прекраснѣйшая жена, или супруга. Это -- очень важный, почетный титулъ, но онъ не имѣетъ ничего общаго съ наслажденіями жизни. Развѣ я могу ставить тебя на одну доску съ тѣми бѣдными созданіями, которыя сокращаютъ мнѣ годы досуга?...
Домиція-Люцилла уже давно привыкла въ подобнымъ выраженіямъ со стороны мужа, но на этотъ вазъ ей было горько слышать ихъ. Она скрыла однако свою жгучую боль и, скрестивъ руки на груди, рѣшительно и съ достоинствомъ сказала:
-- Такъ продолжай же свой жизненный путь съ своимъ Овидіемъ и съ своими амурами, но не пытайся раздавить невинность подъ колесами твоей колесницы!
-- Ты намекаешь на Бальбиллу?-- спросилъ преторъ и громко расхохотался.-- Она умѣетъ защищаться сама и слишкомъ умна, чтобы попасться въ руки эротамъ. Милому сынишкѣ Бенеры нечего и дѣлать съ такими добрыми друзьями, какъ мы.
-- И я могу тебѣ вѣрить?
-- Даю тебѣ слово, что мнѣ отъ нея ничего не нужно, кромѣ нѣсколькихъ ласковыхъ словъ,-- воскликнулъ онъ, съ чистосердечнымъ видомъ протягивая руку женѣ.
Люцилла только слегка коснулась до нея пальцами.
-- Отошли меня обратно въ Римъ,-- сказала она, помолчавъ.-- Я несказанно стосковалась по дѣтямъ, особенно по нашемъ мальчикѣ.