-- Я еще и не думаю переставать рости,-- со смѣхомъ отвѣчала дочь дворцоваго управителя, поднимаясь на цыпочки, чтобы казаться какъ можно выше, и ласково кивая ему своей хорошенькою головкой.-- Но какой теперь у тебя-то почтенный видъ, съ густою бородой и этимъ орлинымъ носомъ!....Селена только сегодня сказала мнѣ, что и ты хозяйничаешь тутъ во дворцѣ вмѣстѣ съ другими.
Глаза художника, будто прикованные, слѣдовали за каждымъ жестомъ дѣвушки.
Есть поэтическія натуры, въ воображеніи которыхъ все необыкновенное, что имъ случается видѣть или переживать, немедленно слагается въ художественный разсказъ или выливается въ рядъ гармоническихъ стиховъ, такъ точно и Поллуксъ не могъ встрѣтить прекраснаго человѣческаго образа безъ того, чтобы тотчасъ же не привести его въ связь съ тѣмъ искусствомъ, которому онъ посвятилъ свои творческія силы.
"Какъ есть Галатея, и прелесть какая Галатея,-- думалъ онъ, не сводя очарованнаго взгляда съ фигуры и личика Арсинои.-- Будто она только-что вышла изъ морскихъ волнъ,-- такою свѣжестью, радостью и здоровьемъ дышетъ этотъ образъ передо мною. А эти маленькіе локоны?... Какъ плавно развѣваются они на воздухѣ, будто еще плывутъ на поверхности воды. Вотъ она съ ласковымъ привѣтствіемъ наклоняется впередъ. Какъ округленно, какъ изящно каждое движеніе! Кажется, что это -- дочь Нерея, ласкаясь, прижимается къ могучей волнѣ, которая то высоко поднимается къ небу, то глубоко опускается въ морскую бездну. Формою головы и греческими чертами лица она похожа на Селену и на мать, но старшая сестра напоминаетъ образъ Прометея до роковаго похищенія, а Арсиноя -- образъ того же героя, но когда священное пламя уже разлилось по его жиламъ".
Все это художникъ продумалъ и прочувствовалъ въ теченіе нѣсколькихъ секундъ, но дѣвушкѣ молчаніе ея нѣмаго поклонника показалось невыносимо-долгимъ и скучнымъ.
-- Ты даже не поздоровался со мною, какъ слѣдуетъ!-- нетерпѣливо закричала она.-- Что ты тамъ дѣлаешь внизу?
-- А вотъ посмотри,-- отозвался онъ и сдернулъ холщовое покрывало, скрывавшее его удачное произведеніе.
Арсиноя всѣмъ корпусомъ перекинулась черезъ перила балкона, заслонила отъ свѣта рукою глаза и болѣе минуты ничего не отвѣчала.
Потомъ она внезапно выпрямилась и съ крикомъ: "матушка, матушка!" -- опрометью бросилась во внутренность дома.
"Ну, теперь она призоветъ отца и испортитъ Селенѣ ея радость",-- подумалъ Поллуксъ, окончательно устанавливая на мѣсто тяжелый мраморъ, увѣнчанный новой гипсовою головкой. Впрочемъ, пусть онъ себѣ приходитъ. Теперь здѣсь хозяева и врядъ ли Керавнъ осмѣлится прикоснуться къ собственности императора.