-- Разумеется! -- с жаром продолжала Паула. -- Я непременно уеду далеко-далеко отсюда, чтобы никогда не встречаться с этой женщиной и ее сыном! Мне все равно, куда поехать: обратно ли в Сирию, или в Грецию, куда угодно, только бы прочь отсюда.
-- Ты совершенно забываешь обо мне, твоем преданном Друге.
-- Я буду вечно вспоминать с благодарностью о твоей доброте.
Филипп улыбнулся про себя и потом после минутного молчания сказал:
-- А как и где отыщет тебя навуфеянин, если отшельник на Синае действительно окажется твоим отцом.
Этот вопрос озадачил девушку, и молодой врач принялся красноречиво доказывать ей необходимость остаться в городе пирамид. Во-первых, Пауле предстояло похлопотать об освобождении кормилицы, в чем Филипп обещал ей содействие. Он рассуждал так логично, что дамаскинка искренне дивилась дальновидности ученого в практических вопросах жизни. Паула уступила наконец его настояниям из любви к отцу и к Перпетуе, но также в надежде подольше воспользоваться обществом своего друга; она согласилась перейти на некоторое время в дом старого друга Филиппа, знакомого Пауле по рассказам врача. Почтенный Руфинус был к тому же единоверцем бесприютной сироты. Однако она не оставляла мысли при первой возможности покинуть те места, где жил Орион. Девушка чувствовала, что не может еще освободиться от всесильных чар любви и стать равнодушной к судьбе вероломного юноши. Кроме вечной разлуки, здесь не было другого средства совладать с непослушным сердцем. Вот почему Паула так настойчиво стремилась покинуть Египет. Филиппу стоило большого труда убедить свою приятельницу остаться в Мемфисе. Наконец она согласилась воспользоваться гостеприимством старого ученого с тем условием, что он будет ограждать ее от непрошеных посетителей.
-- Я сумею защитить тебя от всех, -- заключил врач. Когда они расстались, солнце позолотило уже вершины гор на востоке.
-- Итак, завтра начинается для меня новая жизнь, -- заметила дамаскинка. -- Надеюсь, что она будет отраднее прежней.
-- А для меня новая жизнь началась еще вчера, -- проговорил с нескрываемым волнением Филипп.