Она стиснула белые зубки, однако сохранила достаточно самообладания, чтобы не просмотреть того, что происходило дальше.
Во время ее отсутствия во двор Руфинуса привели вороного коня Ориона. Берейтор проводил его вместе со своей лошадью. Заметив это, девушка прошептала с насмешливой улыбкой:
-- По крайней мере он не сейчас берет Паулу с собой!
Наконец в дверях показалась дамаскинка. Следом за ней, почти рядом, шел Орион. Его щеки пылали, глаза горели радостью, но Паула сохраняла свою благородную, гордую осанку. А он! Как очарованный, смотрел юноша на свою спутницу, его грудь высоко поднималась под складками траурной одежды. Паула сегодня также надела траур. Это было понятно; они были близкими людьми, и она хотела разделить его горе, хотя бежала из дома мукаукаса, как из тюрьмы. О, добродетельная красавица прекрасно знала, что ей идут темные цвета!
По величавой осанке, плавным движениям и высокому росту, они оба казались высшими существами, созданными один для другого. Даже Катерина не могла не признать этого.
Они разговаривали между собой, медленно прохаживаясь по садовой дорожке и временами останавливаясь. Дочь Сусанны кралась за ними позади высокой изгороди.
-- Ты сделала для меня так много, -- сказал Орион, -- что я не решаюсь попросить у тебя еще одной милости. Тебе известно, какой тяжелый удар обрушился на меня по вине маленькой Марии. Но бедная девочка руководствовалась в своей необдуманной откровенности только любовью к правде и обожанием к тебе.
-- Ты хочешь, чтобы я повидалась с ребенком? -- спросила Паула. -- Я согласна, но только...
-- В чем же дело?
-- Ты должен прислать Марию сюда. Я ни за что не поеду к вам.