-- Кто знает! -- загадочно возразил ученый. -- Во всяком случае, я не поддался бы малодушию и не бросил бы своего старого друга и отца ради женщины, отвергнувшей мою любовь. Обещаешь ли ты прекратить глупую болтовню о бегстве из Мемфиса и тому подобных нелепостях?
-- Научи меня прежде владеть собой.
-- А ты сам постараешься бороться со своей слабостью?
-- Да, из уважения к тебе.
-- Обещаешь ли ты по-прежнему лечить маленькую Марию, которую я очень люблю, несмотря на ее происхождение?
-- Обещаю, до тех пор пока ежедневные встречи...
-- Ну хорошо. Остальное придет само собой; а теперь давай заниматься!
Горус Аполлон и Филипп проработали до глубокой ночи; а когда старик остался один, то подумал про себя: "Пока Филипп нужен ребенку, честный малый не уедет отсюда; а до тех пор я успею вырыть яму проклятой сирене".
... На следующее утро Орион был занят по горло. Он успел еще до рассвета снарядить двух надежных гонцов в Дамьетту с письмами, в которых заключалась просьба к Колумелле приготовить парусник для беглецов.
Второй гонец должен был выехать тремя часами позже первого, чтобы задуманное предприятие не потерпело неудачи, если с одним из посланных случится несчастье.