Вся веселость Горуса Аполлона мгновенно исчезла; он нахмурил брови, крепко сжал губы и нехотя ответил:
-- Так, ничего... Но я прошу раз и навсегда не упоминать об этой девушке в моем присутствии!
-- О Пауле? -- с удивлением сказала Мария. -- О если б ты знал...
-- Я знаю достаточно! -- прервал старик. -- Я люблю вас всех; вы все мне дороги; мое старческое сердце радуется среди вас; я отдыхаю в вашем доме и бесконечно вам благодарен, но когда вы произносите ненавистное имя и стараетесь расположить меня в пользу этой женщины, я готов бросить все и немедленно вернуться туда, откуда пришел!
-- Горус, Горус, что это значит?! -- воскликнула огорченная Иоанна.
-- Это значит, что в вашей Пауле воплотились все пороки, которые делают ненавистным для меня так называемое "высшее" сословие. У нее в груди холодное, предательское сердце; она отравила мне много дней и ночей; короче: я скорее согласен жить под одной кровлей с ящерицами и змеями, чем...
-- Чем с ней, чем с Паулой?... -- прервала запальчиво Мария.
Пылкая девочка вскочила с места. Ее глаза блестели, голос дрожал от волнения, когда она прибавила:
-- Неужели ты не шутишь, а говоришь серьезно? Возможно ли это?
-- Не только возможно, но даже несомненно, милое дитя, -- отвечал старик, протягивая к ней руку.