Внучка Георгия отступила назад и запальчиво воскликнула:
-- Я не хочу слышать от тебя ласковые слова, если ты отзываешься так дурно о Пауле! Почтенному старику следует быть справедливым! Ты совсем не знаешь ее, и то, что ты сказал о сердце этой девушки...
-- Перестань, Мария! -- унимала ее Иоанна, а старый жрец проговорил загадочным и серьезным тоном:
-- Глупенькая вострушка, Паула может принести и мне, и вам большую пользу, если мы не будем тревожить себя излишней печалью о ней. Ее сегодня судили, и скоро сердце дамаскинки перестанет биться.
-- Она осуждена? Праведное небо! -- вскрикнула Пульхерия, вскакивая с места.
-- Объясни, ради Бога, почтенный Горус! -- с тревогой произнесла хозяйка дома. -- Грешно шутить подобными вещами. Правда ли это, возможно ли? Эти негодяи, эти... Я догадываюсь по твоему виду, что Паула приговорена к смертной казни?
-- Да, -- хладнокровно отвечал старик, -- она будет казнена.
-- И ты до сих пор умалчивал об этом? -- укоризненно заметила Пуль, заливаясь слезами.
-- Ты мог шутить и смеяться, ты!... О как это гадко с твоей стороны! -- вскричала вне себя Мария. -- Если бы ты не был таким слабым, дряхлым стариком...
Иоанна снова заставила девочку замолчать и спросила, рыдая: