-- Ее хотят казнить, обезглавить? Неужели она, дочь Фомы, не будет помилована? Ведь Паула не принимала участия в стычке с арабами!
-- Подождите немного! -- отвечал ученый. -- Может быть, небо избрало ее для великого подвига. Пожалуй, ей предназначено небесами спасти от гибели всю страну с ее населением, добровольно пожертвовать своей жизнью. Очень возможно, что...
-- Выскажись яснее, меня пугают твои намеки, -- перебила Иоанна жреца.
Тот пожал плечами и небрежно сказал:
-- Человек может только догадываться и предчувствовать, но от него скрыты многие тайны. Здесь должно решить само небо. Всем нам будет хорошо: мне и Марии, тебе с Пульхерией и даже отсутствующему Филиппу, если божество, действительно, избрало Паулу орудием своей воли. Но кто способен видеть во тьме? Впрочем, я могу сказать тебе в утешение, Иоанна, что добросердечный кади и его сотоварищи, арабы, из одной ненависти к векилу, который гораздо умнее и энергичнее их, употребят все усилия...
-- Чтобы спасти ее? -- перебила вдова Руфинуса.
-- Завтра они будут держать совет: следует ли посылать гонца в Медину с просьбой о помиловании, -- продолжал Горус Аполлон, неприятно улыбаясь. -- Послезавтра в диване возникнет спор о том, кого послать гонцом, и, прежде чем он достигнет Аравии, осужденная будет казнена. Векил Обада действует быстрее своих противников и пользуется неограниченной властью в стране, пока нет правителя Амру. Ходят слухи, что наместник халифа души не чает в сыне мукаукаса, и, пожалуй, узнав, что дамаскинка его невеста...
-- Его невеста?
-- Она заявила так во всеуслышание перед судьями.
-- Паула и Орион! -- воскликнула Пульхерия, плача и смеясь от радости.