Тут Рустем пришел в себя от столбняка и воскликнул:
-- Ты... ты... вздумала отправиться горной дорогой до Береники?
-- Да, горной дорогой! -- повторила за ним Мария. -- А если понадобится, то заберусь выше облаков.
-- Но ведь это невозможно, ведь такого никогда не бывало на свете! -- жалобно возразил перс. -- Маленькая девочка, дочь знатных родителей, будет гонцом совершенно одна с таким неотесанным малым, как я. Нет, нет и нет!
-- Конечно, нет, -- весело сказала Мария. -- Маленькая девочка, дочь знатных родителей останется дома, а с тобой поедет мальчик, которого ты будешь называть Мариусом, а не Марией.
-- Мальчик! А ведь я думал... Право, тут совсем потеряешь голову!
-- Мальчик и девочка будут в одном лице, -- со смехом пояснила Мария. -- Я надену мужское платье и, когда завтра утром мы оставим Мемфис, не забудь, что ты должен выдавать меня за своего брата.
-- Так я буду называться твоим братом? Ах какая ты умная головка! Тебе, пожалуй, удастся достичь поистине невозможного, -- заметил, улыбаясь, Рустем и ласково посмотрел на ребенка. Но вдруг ему опять представилась вся трудность этого предприятия, и он воскликнул, вне себя:
-- Но ведь меня ждет мой господин! Нет, я не могу ехать с тобой, решительно не могу!
-- Гашим будет очень доволен, если ты поможешь спасти Паулу, -- отвечала Мария. -- Он ее друг и покровитель; когда Гашим узнает, что ты выручил нас из беды, он похвалит тебя, а если ты откажешься, то я знаю наверное...