С ним опять начинался нервный припадок. Он думал, что Господь отвергает его жертву, или сатана хочет помешать ему исполнить священный обет.
-- Здесь, конечно, совершилось преступление, -- продолжал взволнованный Георгий. -- Гнусное дело будет расследовано, и -- клянусь именем Христа, которому предназначался ковер -- я не успокоюсь до тех пор, пока не отыщу злодея!
-- Во имя Аллаха и его пророка, -- прибавил араб, -- я обещаю помогать тебе, хотя бы мне пришлось обратиться за помощью к Амру -- наместнику высокого халифа в этой стране. У вас в доме были произнесены слова, которых я не могу и не должен забыть, так же как и твой намек, молодой человек. Про меня сказали, что я пришил к ковру поддельный камень необыкновенной величины, а потом велел его украсть из опасения, что мой обман обнаружится, когда ювелир будет рассматривать драгоценности при дневном свете. Такой обиды нельзя простить. Я человек честный, почтенные господа, и скажу прямо -- человек богатый. Мое имя никогда не было запятнано, и кто решится оклеветать меня в преклонные годы, тому я докажу, что старый Гашим имеет друзей более влиятельных, чем вы думаете!
Кроткие глаза араба наполнились слезами. Несправедливая обида глубоко уязвила его, но все-таки ему было тяжело объясняться так резко в присутствии больного мукаукаса, который внушал старику почтение и жалость. Однако несмотря на природную мягкость тон его речи доказывал, что он сумеет постоять за себя.
-- Кто осмелился приписать тебе подобную низость? -- с живостью воскликнул испуганный Орион.
-- К сожалению, твоя родная мать, -- отвечал мусульманин с грустью и досадой, поднимая плечи по привычке, свойственной народам Востока.
-- Не сердись на нее, -- сказал мукаукас. -- Известно, что женщины обладают более сострадательным сердцем, чем мужчины, но это не мешает им, однако, необдуманно злословить и высказывать подозрительность, особенно к иноверцам. Зато женщины восприимчивее ко всему доброму. У них волос долог, да ум короток, гласит пословица.
-- Мужчины всегда готовы осудить нас, -- возразила Нефорис, -- но я покорно снесу заслуженный упрек! -- И она принялась заботливо поправлять подушки больного и дала ему лекарство.
-- Еще раз прошу у тебя прощения, почтенный Гашим, -- продолжала матрона, -- прости же меня вполне искренно, от всего сердца, потому что я сознаю свою вину!
Жена мукаукаса приблизилась к арабу и протянула ему руку, которую тот неохотно взял и тотчас выпустил из своей.