-- Тогда ты станешь преступницей против меня, против себя и против этого дома! -- отвечал сын Георгия угрожающим тоном. -- Берегись, девушка! Если ты воображаешь, что я способен поверить выдуманной тобой сказке...
-- О нет, это значило бы ожидать от тебя слишком много честности! -- громко перебила его Паула. -- Не думай в самом деле, что я ссылалась на твое свидетельство: у меня есть другие очевидцы: Мария, внучка мукаукаса...
Тут дамаскинка старалась заглянуть в глаза противнику, но он с жаром воскликнул:
-- Ты ссылаешься на ребенка, преданного тебе всей душой!
-- Кроме нее, ожерелье видела сегодня утром Катерина, дочь Сусанны, -- с торжественным видом добавила Паула. -- Катерина уже не ребенок, взрослая девушка, что тебе хорошо известно! Я требую, -- заключила она, обращаясь к судьям, -- чтобы вы добросовестно исполнили свой долг и оказали мне справедливость, призвав сюда обоих свидетельниц.
Орион возразил на это с притворным хладнокровием:
-- Мои родители едва ли позволят явиться перед судом впечатлительной и нежной девочке; кроме того, показания Марии не имеют значения: она несовершеннолетняя. Что же касается Катерины, это другое дело; суд обязан выслушать ее, и я сам позову сюда нашу гостью.
Верховный судья решительно отклонил попытку Паулы прервать его речь, обещая дать ей высказаться при свидетельнице. В заключение он небрежно заметил:
-- Дорогая камея на ожерелье, вероятно, принадлежала твоему отцу.
Тут Паула не выдержала и воскликнула в порыве гнева: