- Карнис, сын Гиеро, из Тавромения18, - сказал старик, почтительно кланяясь гостю Порфирия. Величественная осанка и прекрасная голова этого человека необыкновенно понравились ему.
- Карнис из Тавромения! - радостно воскликнул тот. - Клянусь Геркулесом, изумительная встреча! Твою руку, твою руку сюда, старый приятель! А сколько лет тому назад распили мы с тобой последнюю кружку вина у старика Гиппиуса? Долгая жизнь убелила нас сединою, однако мы оба еще бодры и крепки. Ну, сын Гиеро, отгадай-ка, кто говорит с тобой?
- Ты Олимпий, великий Олимпий! - воскликнул Карнис, радостно пожимая протянутую ему руку. - Пускай все боги благословят это счастливое утро!
- Все боги! Прекрасно сказано! - заметил философ. - Значит, ты также не изменил старине?
- Мир хорош только тогда, когда им правят древние божества! - воскликнул певец в радостном волнении.
- Потому-то мы и хотим, чтобы все осталось по-старому, - с жаром прибавил его собеседник. - У нас теперь настали тяжелые времена. Мы бросили пустые споры и не ломаем больше голову над вопросом: умирает ли человек в последний момент жизни, или в первый момент смерти, как будто от решения подобной проблемы зависит человеческое счастье. Теперь дело идет о том, победят ли старые боги, будем ли мы по-прежнему наслаждаться мирскими благами под их охраной, или склоним голову перед распятым Христом и его учением; здесь идет борьба за высшие блага человечества...
- Мне говорили, - перебил его Карнис, - что ты храбро защищал храм великого Сераписа. Противники наших богов хотели коснуться его святилища, но ты со своими учениками заставил их отступить. Некоторым из вас удалось избегнуть кары.
- Но мне враги показали, во сколько ценят мою голову, - со смехом перебил Олимпий. - Эвагрий обещал за нее три таланта. На эти деньги нетрудно купить целый дом и, при скромных потребностях, можно жить одними процентами с такого капитала. Ты видишь, что меня не считают ничтожеством. Благородный Порфирий дал мне у себя приют. Мне нужно переговорить с тобой, старый друг, - добавил он, обращаясь к хозяину, - а ты, прелестная Горго, не теряй из виду предстоящий праздник Исиды. Его необходимо устроить особенно блестяще по случаю приезда Цинегия. Пусть он передаст императору, пославшему его сюда, что александрийцы по-прежнему чтят своих богов. Где та девушка с большими глазами, которую я видел здесь вчера.
- В саду, - отвечала Горго.
- Она будет петь у подножия катафалка! - воскликнул философ. - Это непременно необходимо устроить.