- Как! Дочь богатого Порфирия пела перед вами? - со смехом воскликнул Карнис. - Клянусь собакой: все на свете начинает идти навыворот! С тех пор как певицам запрещено публично петь перед знатными господами, искусство пошло в ином направлении. Оно не хочет оставаться заброшенным. В недалеком будущем слушателю станут платить за внимание, а певец будет покупать себе право терзать его слух. Нашим несчастным ушам придется, я думаю, совсем скверно!
Орфей, улыбаясь, отрицательно покачал головой, снова отбросил свой нож и с жаром возразил:
- Ты сам бы заслушался пением Горго и отдал последнюю монету, только бы она спела еще что-нибудь.
- Как же! - проворчал старик. - Здесь тоже немало настоящих артистов. Так ты говоришь, что девушка исполнила плачевную песнь по умершему?
- Да, что-то в таком роде. Какое глубокое отчаяние и сила любви звучали в этой страстной жалобе! 'О возвратись, возвратись обратно в дом твой!' - повторялось там несколько раз. Потом в другом месте пелось: 'О если бы каждая моя слеза могла говорить понятным языком и присоединиться к моей мольбе, чтобы призывать тебя назад!' Как превосходно пропела она эти слова, отец! Мне кажется, что я никогда в жизни не слышал ничего подобного. Спроси матушку. Даже у Дады на глаза навернулись слезы.
- Да, это вышло чудесно, - подтвердила матрона. - Я все время сожалела, что тебя не было с нами.
Карнис встал с места и принялся с волнением прохаживаться по комнате, размахивая руками и говоря сам себе:
- Так вот что оказывается! Любимица муз! Большая лютня, к счастью, у нас уцелела. Отлично, отлично! Стоит надеть мою хламиду6 и уйти прочь отсюда, из этой отвратительной ямы! Если бы девушки не спали... но завтра Агнии надо встать как можно раньше... Расскажите мне, какова собой Горго? Высока, красива?
Герза, с удовольствием следившая глазами за своим радостно взволнованным мужем, с живостью отвечала на его вопрос:
- Горго нисколько не походит ни на Геру, ни на музу! Она небольшого роста, хорошо сложена, но не особенно легка. У нее черные глаза, длинные ресницы, темные, сросшиеся брови. Я не могу назвать ее красавицей, как наш Орфей.