Пылающий страстью голубок прихорашивается перед своей голубкой;
Если пылает страстью юноша, он украшает свою милую.
- Можно узнать твой ответ? - спросил Публий. Коринфянин прочел другу послание, дал мальчику дощечку и браслет, который он снова завернул в папирус, и приказал все это сейчас же отнести прекрасной Ирене.
Но римлянин удержал мальчика и, положив руку на плечо Лисию, спросил:
- А когда девушка примет этот подарок и все другие, которые ты ей вздумаешь послать - ты ведь достаточно богат для этого, - что тогда, Лисий?
- Что тогда? - повторил коринфянин смущенно и нерешительно. - Тогда я буду ждать возвращения Клеа и... смейся надо мной, только я серьезно думаю взять эту девушку себе в жены и увезти с собой в Коринф. Я - единственный сын, и вот уже три года отец не оставляет меня в покое. Он хочет, чтобы или я сам, или мать выбрала мне жену. И даже если бы я привез ему черномазую сестру вот этого олуха, я думаю, он бы обрадовался! Я никогда никого не буду так безумно любить, как маленькую Ирену. Это так же верно, как то, что я твой друг. Я знаю, почему ты опять мечешь в меня молнии очами Зевса! Ты знаешь, что значит наш дом в Коринфе, и когда мне все это приходит на ум, тогда, конечно...
- Что тогда, конечно? - спросил резко и серьезно римлянин.
- Тогда я думаю, что носительница воды и дочь осужденного человека в нашем доме...
- Считаешь ты мой дом в Риме менее знаменитым, чем твой в Коринфе? - строго спросил Публий.
- Напротив, Публий Корнелий Сципион Назика. Мы знамениты своим богатством, вы - могуществом и родовыми именами.