- Под тонким питьем, - спокойно ответил великий критик юного царя, поглаживая узкой рукой свои седые волосы, - под тонким питьем подразумеваю я такой напиток, как это вино. Пил ли ты что-нибудь подобное соку этого винограда из Антимиа, что предложил своим гостям твой высокий брат? Твой тост показывает в тебе сильного мыслителя и поклонника лучшего напитка.
- Хорошо сказано! - воскликнула Клеопатра, хлопая в ладоши. - Видишь, Публий, это была проба гибкости александрийского языка.
- Да, - прервал Эвергет, - если бы на войне сражались словами вместо копий, то господа ученые из Мусейона с Аристархом во главе выгнали бы из Александрии союзные войска Рима и Карфагена в два часа.
- Но ведь мы не на поле сражения, а за дружеской трапезой, - успокаивающим тоном ласково заметил царь. - Ты даже подслушал нашу тайну, Эвергет, и осмеял наших добрых черных египтян. Я бы охотно посадил на их место бледнолицых греков, если бы Александрия принадлежала мне, а не тебе, но для твоего праздника в них недостатка не будет.
- Неужели вам еще доставляют удовольствие эти вечные процессии гуськом? - спросил юноша, развалясь на ложе и подложив руки под голову. - Лучше я стану так пить, как Аристарх, чем созерцать в продолжение нескольких часов это великолепное зрелище. Только при соблюдении двух условий спокойно и терпеливо соглашусь я скучать, как обезьяна в клетке: во-первых, если такое зрелище доставит удовольствие нашему римскому гостю, Публию Корнелию Сципиону, хотя, с тех пор как нас ограбил дядя Антиох, наши торжества нельзя и сравнивать с триумфальными шествиями, а во-вторых, если вы позволите мне самому принять участие в предполагаемой процессии...
- Ради меня, мой царь, - промолвил Публий, - не надо никаких торжественных процессий, особенно таких, на которые я обязан смотреть.
- А мне они всегда доставляют удовольствие, - сказал Филометр. - Я никогда не устану смотреть на красивые группы и веселые толпы людей.
- И я! - воскликнула Клеопатра. - Меня бросает в жар и холод, даже слезы выступают на глазах, когда торжество разгорается в полную силу. Такая громадная масса, повинующаяся одной воле, действует всегда внушительно. Капля воды, песчаное зерно, один камень - ничтожны каждый в отдельности, но миллионы их, соединенные вместе, образуют моря, пустыни и пирамиды. Так и тысячи людей вместе производят сильное впечатление. Я не понимаю, Публий Сципион, что тебя, обладающего такой сильной волей, не увлекает эта могучая соединенная воля!
- Да разве в народном празднике может быть речь о воле? - спросил римлянин. - Здесь всякий подражает другому и повторяет слова другого; я же люблю сам пробивать себе дорогу и подчиняться только законам и обязанностям, которые возложило на меня государство, мое отечество.
- Я с детства привык видеть эти зрелища, - сказал Эвергет, - с самых лучших мест, и судьба наказала меня за это равнодушием ко всему подобному. Но бедняки видят всегда только носы, кончики волос и спины участвующих, и потому-то они всегда и восхищаются зрелищем, которого не видят. Публия Сципиона, как вы слышали, это тоже не занимает. Что ты скажешь, Клеопатра, если я сам приму участие в моем празднике, я говорю моем, потому что он устраивается в честь меня. Это было бы ново и забавно.