Только на улице заметила Мелисса, что диаконица провожает носилки. Должно быть, Катерина примирилась с мыслью о перенесении больного в Серапеум, потому что в ней снова было видно то ласковое спокойствие, которое так понравилось девушке при их первой встрече.
Улица, по которой они проходили в самый ранний час утра, была тиха, и горизонт был окутан легким туманом, за которым можно было прозревать золотой свет восходящего солнца.
Было приятно дышать свежим утренним воздухом, и в этот ранний час не попадалось никаких людей, которых было бы нужно избегать. Они встречали только крестьян и крестьянок, которые везли на рынок на ослах и в телегах, запряженных волами, продукты своих садов и полей. Черные городские рабы подметали мостовую. То здесь, то там шли также группы мужчин, женщин и детей на фабрики на работу, которая в этом торговом городе прекращалась только на короткое время. В лавках хлебопеков и продавцов жизненных припасов отворялись двери, в открытых мастерских сапог и металлических изделий люди принимались за работу или зажигали огонь, и Андреас кивал головою рабыням, которые шли длинною вереницей из имения Полибия, поддерживая на голове большие кувшины с молоком и корзины с овощами красиво изогнутыми руками.
За каналом Аспендиа, который они перешли, висел туман, подобный густому белому дыму, и скрывал формы и статую богини города на каменных перилах моста от глаз тех, которые стояли на дамбе. Листья нильских акаций на краю проездной улицы, даже камни домов и статуй, увлажненные росою, казались как бы освеженными и возродившимися, и от Серапеума легкий утренний ветерок доносил отдельные звуки гимна, который пели там, как и каждое утро, жрецы, приветствуя торжество света над мраком.
Как прежде прохладная вода, так теперь утренний воздух освежил девушку, которая в эту ночь спала так мало. В ней было такое чувство, точно она переступает через порог нового дня, призывающего к новой жизни и деятельности.
По временам как будто пламя факела светоносного божества пожирало какую-нибудь полосу утреннего тумана, и Феба-Аполлона, лучезарная диадема которого выступала на одно мгновение из клубящегося тумана, сопровождали в грациозной пляске "оры", часы дня, и усыпали цветами путь его солнечной колесницы. Мелиссе казалось, что она видит их перед глазами. Все это было так же прекрасно, как жреческий гимн, ароматная чистота эфира и изваянные из меди и мрамора произведения искусства, которые Мелисса видела на мосту, у храма Изиды и Анубиса, на правой стороне улицы, между колоннадами лучших домов, у открытых фонтанов и повсюду, куда обращались ее глаза.
Ее возлюбленный, которого несли впереди нее на носилках, находился на пути к врачу, во власти которого было даровать ему выздоровление. Ей казалось, что ее ведет сама надежда.
С тех пор как в ее груди любовь развернулась до полного расцвета, ее жизнь была полна событий. Большая часть того, что она пережила в это время, сильно озабочивала ее. Перед нею выступили серьезные вопросы, о которых прежде она никогда не думала. Однако же в это короткое, полное забот время она приобрела радостное сознание своей молодости и способности сделать кое-что хорошее самостоятельно, полагаясь единственно на себя.
Эти последние часы показали ей, что она обладает силами, о существовании которых в себе она ничего не знала еще вчера утром. Она, которая охотно покорялась каждому капризу отца и из любви без сопротивления делала все, чего требовали от нее братья, знала теперь, что она имеет свою собственную волю и довольно сильна для того, чтобы привести ее в исполнение. Этим тоже усиливалось радостное настроение, наполнявшее ее в это утро.
Александр, старая рабыня Дидо и Диодор говорили ей, что она прекрасна, но ведь все они смотрели на нее глазами любви, и потому она всегда была того мнения, что она совершенно благовоспитанная, но во всех отношениях скромно одаренная девушка, которой предстоит отцвести и поблекнуть в уединении, служа отцу. Теперь она знала, что она прекрасна. Знала не только потому, что вчера слышала это в толпе от такого множества людей и что Агафья так настойчиво утверждала то же самое, зачесывая ей волосы, но также и потому, что ей говорил это какой-то внутренний голос, и она верила ему уже ради любимого ей человека.