- Мне было легко и радостно на душе, - отвечала девушка, посмотрев на него приветливо и открыто своими большими глазами. - Мне хотелось петь среди улицы, хотя она не была пуста.
- Я это только и хотел узнать, - сказал просиявший Филострат. И между тем как он еще держал ее руку в своей, к ним подошли сенатор и Вереника.
- Успела ли она добиться твоей помощи? - спросил Церан. На что Филострат быстро отвечал:
- Я сделаю для нее все, что могу.
Затем Вереника просила обоих идти с нею в ее комнаты, потому что все, напоминавшее праздник, было ей противно; и уже по пути Мелисса начала рассказывать своему новому другу, что угрожает ее брату.
Она окончила свой рассказ в комнате, в которой не было излишней пышности, бьющей в глаза, но которая была украшена благороднейшими произведениями старого александрийского искусства.
Филострат внимательно слушал девушку, однако же, прежде чем она могла высказать свою просьбу, он прервал ее восклицанием:
- Значит дело идет о том, чтобы побудить императора оказать милость, а это... Ты не знаешь, дитя, чего ты добиваешься!..
Здесь он был прерван посланцем Селевка, который звал Церана к гостям; а Вереника, как только сенатор удалился, отправилась в свою комнату, чтобы сбросить претивший ей наряд.
Пообещав скоро вернуться, чтобы принять участие в совещании, она ушла, а Филострат, задумчиво посмотрев ей вслед, обратился к Мелиссе с вопросом: