- А когда они уйдут от меня?
- И тогда ты больше не будешь иметь во мне надобности, - проговорила девушка, запинаясь.
- Это значит, - резко перебил ее император, - что ты боишься возвратиться. Другими словами, ты намерена отстраниться от того человека, за которого молилась, когда он чувствует себя хорошо. Но если возобновятся его мучения, однажды возбудившие твое сострадание, тогда этого человека, так легко поддающегося гневу, ты предоставишь самому себе или попечению богов.
- Нет, совсем не так, - сказала Мелисса умоляющим тоном и посмотрела ему в глаза таким взглядом, который глубоко проник в его сердце.
И он продолжал мягким и просящим тоном:
- Ну так докажи, что ты именно такова, какою я считаю тебя! Я не принуждаю тебя ни к чему: иди, куда тебе угодно, держись вдалеке от меня, даже когда я стану призывать тебя, но, - и тут его лицо снова омрачилось, - из-за чего оказывать мне милость той, от которой я ожидал участия и дружеского расположения и которая, подобно всем другим, бежит от меня?
- О государь! - в страхе проговорила Мелисса.
- Уходи же, - прервал ее император, - я более не нуждаюсь в тебе.
- Нет, нет... - вскрикнула девушка в испуге. - Призови меня, и я явлюсь. Только защити меня от других и их насмешливых взглядов, только... о вечные боги... Если я понадоблюсь тебе, то готова буду служить тебе... и охотно, от всего сердца. Но если я что-нибудь значу для тебя, если мое присутствие доставляет тебе удовольствие, как можешь ты делать мне зло?..
Тут ее речь была прервана внезапно хлынувшим потоком слез. По губам императора пробежала улыбка торжества, и, отняв руки Мелиссы от залитого слезами лица, он милостиво проговорил: