Затем он кивнул головою брату и сестре и возвратился в комнату больного.
- Бежать, бежать! - повторял старик, с негодованием размахивая рукою. - Этот Андреас, отпущенник, христианин... Зачем же так необдуманно головою в стену... Сперва следует взвесить, а затем действовать. Этому учила нас и та, священным именем которой ты убеждал меня.
С этими словами Герон, идя впереди своих детей, вышел из полутемного коридора на свободное место во дворе, и, когда увидал перед собою глубоко вздыхающую и принявшую крайнее решение дочь, в белом дорогом одеянии Коринны похожую на знатную жрицу, ему снова пришла мысль, что она уже и до его заточения перестала быть скромною, податливою игрушкой его капризов.
В какую гордую красавицу преобразилась молчаливая золотошвейка!
- Клянусь всеми богами, Каракалле не придется стыдиться такой императрицы! - И, не привыкши сдерживать себя в присутствии своих детей и в каком бы то ни было отношении, он высказал громко и это соображение. Но ему не пришлось слишком распространяться, потому что теперь только что окончился час ранней трапезы, и со всех сторон появились во дворе должностные лица и слуги святилища, и, таким образом, отец с сыном молча последовали за девушкой сквозь оживленные переходы в жилище главного жреца.
Там их принял Филострат, едва давший Мелиссе время поздороваться с Эвриалой, и с торопливостью и беспокойством, каких еще никогда не замечали в нем, сообщил ей, что император ожидает ее с нетерпением.
При этом философ сделал ей знак следовать за ним, но она, точно ища защиты, прижалась к брату и воскликнула:
- Я больше не хочу идти к Каракалле! Ты самый ласковый и лучший из всех, Филострат, и должен понять меня. Если я пойду за тобою, то это поведет к великому злу... Я больше не в состоянии идти к цезарю!
Но человеку придворному было невозможно уступить девушке ввиду настоятельного приказания властителя, и, как ни было ему это тяжело, но он сказал решительно:
- Я очень хорошо понимаю, что именно удерживает тебя, но если ты не хочешь погибнуть сама и погубить близких тебе людей, то должна подчиниться необходимости. Да, кроме того, ты ведь совсем еще не знаешь, что именно цезарь думает предложить тебе, счастливое капризное дитя!