- Она пала жертвою неловкости преторианцев.
- Ого! - прервал его легат Квинт Флавий Нобилиор, подаривший Аврелиям жизнь Александра. Макрин тоже не позволил оскорбительных замечаний против безупречного войска, которым он имел честь командовать.
Однако же египтянин не смутился и с жаром продолжал:
- Извините, господа, это верно, что не кто иной, как преторианец, его имя Руф и он принадлежит ко второй когорте, пронзил госпожу Веренику копьем.
Флавий попросил слова и рассказал, что жена Селевка искала смерти и нашла ее. Он сказал это таким тоном, как будто прославлял какую-нибудь героиню. Однако же он заключил свою речь словами порицания:
- Но, к сожалению, заблудшая окончила жизнь с проклятием против тебя, цезарь, на изменнических губах.
- И героиня нашла в тебе своего Гомера! - вскричал император. - Мы еще поговорим об этом с тобою, мой Квинт.
С этими словами он поднес кубок ко рту, осушил его до дна, затем со звоном бросил на стол и вскричал:
- Итак, ты не привел никого, ни одного из тех, которых я велел схватить! Даже слабую девушку, не выходившую из отеческого дома, позволил ты умертвить грубым чудовищам! И ты думаешь, что я нахожу это похвальным? Завтра около этого времени резчик и вместе с ним сын его Александр должны стоять передо мною, или, клянусь головою моего божественного отца, ты будешь растерзан зверями в цирке!
- Они не пожирают подобных себе, - заметил престарелый Юлий Паулин, и император одобрительно кивнул ему головой.