- И ты намерен сделать Филиппа щитом для твоей вылазки и заставить его рассказать императору о чудотворце, который идет рука об руку с ученостью музея? Восхитительно умная мысль! Но сын резчика не похож на простофилю. Притом он скептик и не верит ни во что. Если ты поймаешь его, то я серьезно и безусловно уверую в твою чудодейственную силу.
- Есть нечто более трудное, чем овладеть этим человеком.
- Ты хочешь, - спросил сириец, и его глаза со смущением опустились в землю, - посредством взглядов и наложения рук уничтожить его волю, как это ты сделал со мною и Трифисом два года тому назад?
- Это завязало уже первый узел союза между нами, - отвечал Серапион. - Теперь мне нужно еще только твое ораторское искусство. Главное мне доставит сам Филипп.
- Что же это такое?
- Ты называешь его скептиком, и он в самом деле похваляется тем, что он зашел дальше, чем старые учителя этой школы. Ревностное размышление привело его к тому, что он не считает ничего верным и, следовательно, наоборот, признает все возможным. Последний результат, к которому он пришел, это вероятность при невозможности знать наверняка что бы то ни было. Он всегда будет с интересом следить за доказательствами способности души умершего являться живущим в своем бывшем земном виде и иметь с ними сношения, так как для него невозможно было бы указать на уничтожение чего бы то ни было. Мои же аргументы более осязательны. Умершая Коринна, точный портрет которой Кастор уже открыл, явится перед ним во плоти, а твое ораторское искусство заставит его убедиться, что с ним говорит ее голос, которого он никогда не слыхал прежде. Все это неизбежно возбудит в нем желание видеть ее снова и чаще. Таким образом, скептик приобретет полную уверенность вопреки своему собственному учению. Здесь, как и в других случаях, убеждение будет обязано своим существованием страстному желанию.
- И когда тебе удастся убедить его, то что ты намерен сделать с его помощью? - спросил сириец с напряженным интересом.
- Тогда, - отвечал маг, - он оружием своей победоносной диалектики поможет мне убедить и цезаря; и мы - я рассчитываю при этом на твое искусство чревовещания - мы будем иметь возможность удовлетворить страстное желание властителя иметь сношение с душами умерших.
Маг замолчал, а сириец одобрительно посмотрел на него и скромно сказал:
- Ты умен, Серапион, и я буду помогать тебе. Теперь, конечно, прежде всего нужно будет позаботиться о появлении Великого Александра, Аполлония Тианского, брата, тестя и жены императора.