- Не забывая Папиньяна, достойнейшего из умерщвленных, - прибавил маг. - А, вот и ты, Кастор.
Эти слова относились к высокому, по-видимому, престарелому человеку в длинной белой одежде, который бесшумно вошел в комнату. При этом он держался так серьезно и с таким достоинством. Но едва он дошел до середины комнаты и степенно поклонился магу, как тотчас с громким "уф!" стащил свой хитон через голову, стер со щек краски, делавшие его старше на двадцать лет, начал сгибать и вытягивать свои гибкие члены и весело вскричал:
- Она у меня в руках! Старая Дорофея приведет ее в твой театр.
При этих словах подвижная физиономия юноши сияла радостным блеском по поводу достигнутого успеха.
Казалось, что в жилах этого молодого человека течет бродящий виноградный сок вместо крови. Как только он сделал магу свой отчет, и Серапион наградил его горстью золотых монет, он начал бросать их вверх и ловить, как мух, ладонью, а затем несколько раз ловко прошелся колесом по комнате.
Снова став на ноги, он с таким же ровным дыханием, как прежде, вскричал:
- Извините меня, господа. Натура требует своих прав! Играть три часа сряду роль благочестивого... вечные боги, это значит что-нибудь, и придется еще опять...
- Я знаю, - прервал его Серапион и с улыбкой погрозил ему пальцем. - Теперь ты делаешь кошачьи прыжки, а потом разделишь так легко приобретенное золото с флейтистками. Однако же сегодня вечером ты мне нужен, и если ты чувствуешь себя слабым, то я тебя запру.
- Запри, - сказал Кастор тоном такой настойчивой просьбы, как будто ему пообещали какую-нибудь милость. - Дорофея приведет красавицу в надлежащее время. Все в порядке.
С этими словами он, напевая веселую песенку и легко подпрыгивая, вышел из комнаты.