На вершине одного холма все остановились отдохнуть. Гур и Иисус Навин стояли друг подле друга и смотрели вниз на пустынную скалистую местность; муж Мирьям первый прервал молчание:
-- В Суккоте я соорудил памятник и призвал Бога в свидетели между мною и тобою; но в этом месте, в такой тиши, мне тоже кажется, что Всевышний близок к нам. -- Тут он вытянулся во весь свой громадный рост и продолжал: -- И я дерзаю поднять к Тебе взор и обратиться к Тебе с молитвою, Иегова. Ты, Бог Авраама и отцов наших, будешь ли Ты Свидетелем между мною и этим человеком, которого Ты Сам призвал быть мечом Твоим? -- Гур произнес эти слова, подняв глаза и руки к небу. Затем, повернувшись к Иисусу Навину, он сказал торжественно: -- Теперь спрашиваю тебя, Осия, сын Нуна, помнишь ли ты о нашем свидетельстве перед камнями в Суккоте?
-- Да, помню, -- ответил Иисус Навин, -- и во время несчастья я всегда помнил о том, что Господь Бог призвал меня и я должен посвятить себя на служение Ему и моему народу. И меня будут теперь называть Иисусом Навином, Господь Бог дал мне это имя через твою жену...
-- Если Бог отцов наших избрал тебя полководцем нашего народа, то я уступаю тебе мое место, так как Всевышний лучше нас знает, кому быть защитником его народа. Я скажу об этом Моисею и другим старейшинам, а теперь дай мне твою руку.
Иисус Навин крепко пожал ему протянутую руку и сказал:
-- Ты -- благородный человек! Я знаю, нелегко отказаться тебе от власти, но не по моей воле это случилось, а по повелению Божию; ведь я потерял ради тебя еще более драгоценное благо, чем власть; я потерял любовь женщины!
Гур вспыхнул и вскричал:
-- Мирьям? Она вышла за меня по своему желанию; я не давал за нее выкупа по обычаю отцов.
-- Я знаю, -- просто ответил он, -- но я любил ее раньше тебя; сначала меня мучила ревность, но теперь я успокоился. И если даже ты дашь ей развод и приведешь ее ко мне, то и тогда я скажу: "Зачем ты это сделал, я не верю более любви женщины, она не может разделить со мной пыла моей страсти"! Я посвящу себя только служению народа, а твоя жена всегда останется для меня чужою; я приду к ней только тогда, когда она позовет меня, как пророчица, чтобы объявить мне волю Божию.
Затем, он снова подал Гуру руку; в это время внизу раздались крики; вдали показались столбы пыли.