-- Ты -- мой господин, и мне не следует противоречить тебе даже и в том случае, когда ты до такой степени забываешь свою собственную жену, что уступаешь место такому человеку, который некогда осмелился поднять на нее глаза...
Но Гур прервал ее...
-- Он не хочет знать тебя более, и даже, если я дам тебе развод, то и тогда он не станет домогаться твоей любви.
-- И он тебе сказал это? -- спросила она с принужденною улыбкою.
-- Он посвящает себя служению Богу и народу и отказывается от любви женщин, -- ответил муж.
-- Отказываться легко, когда стремление к любви женщины поведет только к новому сраму. Не ему, который в минуту опасности искал помощи у египтян, а тебе следует начальствовать, как человеку, одержавшему первую победу.
Гур посмотрел на жену и решительно не знал, чему приписать ее необычное волнение, и потому сказал:
-- Твое высокое обо мне мнение меня очень радует, но хотя Моисей и старейшины и облекли меня властью, все же я хорошо помню клятву, данную мною на камнях в Суккоте.
Мирьям отвернулась в сторону, и, затем, все время молчала, пока они не присоединились к остальным.
На горе, в роще акаций, протекал источник, так что тут евреи могли утолить жажду и напоить скот; тут Мирьям только издали поклонилась Иисусу Навину и они не обменялись ни одним словом, тем более, что последний торопился на совещание, происходившее между Моисеем и старейшинами; вожди народа должны были решить, что следует предпринять в случае неожиданного нападения амалекийцев.