Иисус Навин покачал головою и сказал:
-- Отец все рассказал мне и эта женщина старалась оправдать себя в моих глазах, и просила моих близких передать мне ее предсмертную исповедь; но ты не поняла бы ее, в твоем сердце нет места для любви. Ты ненавидишь меня и постараешься вселить и в муже вражду ко мне, так как ты честолюбива и не хочешь быть женою человека, отступившего перед другим. Ты не хочешь назвать меня тем именем, которое через тебя же дано мне было Богом, но знай, что у нас есть одно общее чувство, это -- любовь к народу; повторяю тебе, что наступит день, когда ты протянешь мне руку и добровольно назовешь меня "Иисусом Навином".
И он, поклонившись Гуру и его жене, вышел; когда его шаги затихли, муж подошел к своей молодой жене и сказал:
-- Я женился на девушке, бывшей ближе других женщин к Богу, и теперь должен раскаиваться в своей оплошности.
-- Раскаиваться? -- спросила она и посмотрела на него вызывающим взглядом; но он крепко сжал ей руку и продолжал:
-- Да, ты заставляешь меня раскаиваться и стыд мне будет, если подобные минуты станут повторяться все чаще и чаще.
Она хотела было высвободить от него руку, но Гур не пускал ее и снова заговорил:
-- Я женился на тебе, думая, что ты будешь гордостью моего дома, а не срамом и позором его. Разве водится где-нибудь, чтобы к гостю и к другу мужа относились бы так враждебно, как сделала это ты? В моей жизни я довольно пользовался почестями и могу уступить часть их другому. А ты честолюбива и хотела стоять во всем и везде выше других. Осия был прав, сказав, что твое сердце холодно и в нем нет места для любви; любовь же всегда бывает горяча и греет других.
С этими словами он повернулся и ушел в неосвещенную часть палатки, а Мирьям осталась одна и задумалась.
Она даже упрекала себя в том, что, снискивая любовь народа, не сумела сохранить привязанности мужа. В палатке ей стало как будто душно; она вышла на чистый воздух, но и тут чувство крайнего недовольства не давало ей покоя; она порешила опомниться, пока было время, и примириться с мужем; но, вернувшись обратно в палатку, она узнала от невольницы, что Гур вернется только с рассветом, так как проведет ночь у сына. Это известие опять укололо ее самолюбие и на следующее утро, когда вернулся ее муж, она холодно приветствовала его. Правда, Гур вернулся не один, а со своим сыном Ури.