Аарон вернулся, а Моисея не было; народ стал бунтоваться и везде, где только показывался этот красноречивый старец, на него сыпались угрозы; его увещания не действовали, а только еще более раздражали народ.
Мирьям, по приказанию мужа, отправилась уговаривать женщин, но одна из них, кормившая ребенка и потерявшая от истощения молоко, подняла было камень на пророчицу.
Старика Нуна и его сына народ слушал лучше. Гур сам привел Иисуса Навина к народу и объявил, что это их будущий полководец.
Иисус Навин и его отец стали рассказывать мужам израильским о плодородных оазисах амалекийцев, утверждая, что это место недалеко и что евреи с оружием в руках прогонят оттуда врагов, так как последние очень немногочисленны; если израильские воины будут также храбро сражаться, как при рудниках и в долине Дофна, то, с Божиею помощью, они одолеют дикое племя и отдохнут на плодородной, обильной источниками почве.
После полуночи, Иисус Навин, переговорив со старейшинами, собрал ратников, разделил их на отряды, дал каждому из них подходящего начальника и объяснил им значение команды, которой они должны были следовать.
Полусонные, утомленные воины стали на свои места; но надежда на скорую победу несколько воодушевила их, тем более, что их храбрый полководец ободрял их на каждом шагу. Ефрем также был в числе ратников;· в особенности молодые люди сочувствовали Иисусу Навину и беспрестанно повторяли, что не хотят иметь другого начальника кроме него.
К Моисею были посланы гонцы, чтобы известить его о выступлении ратников; Ефрем также присоединился к первым.
После второго перехода, Иисус Навин приказал воинам сплотиться теснее, как при нападении, и во время всего пути не переставал учить начальников, как следует распоряжаться отрядами, чтобы одержать верх над неприятелем. Ратники шли всю ночь, и звезды начали уже меркнуть. Между воинами почти не слышно было жалоб; но совершенно иначе вел себя остальной народ. Всюду слышались жалобы, стоны и плач женщин и детей; мужчины в один голос кричали:
-- Идем на Моисея и побьем его камнями!
Наконец, толпа так рассвирепела, что Гур и некоторые из старейшин колена Иудина стали совещаться, не следует ли известить Моисея об угрожающей ему опасности, чтобы он, по крайней мере, не являлся к народу безоружный.