-- Да, но не в качестве деятельной помощницы, как моя жена.
-- Она вовсе и не годится для этого, потому что еще совершенное дитя, -- возразил начальник стрелков.
-- Но все же через ее посредство мы могли бы привлечь на свою сторону человека, участие которого в нашем деле я считаю неоцененным.
-- Ты говоришь об Осии? -- И лицо Горнехта омрачилось при этих словах.
Пророк, однако, продолжал:
-- А если бы и так? Разве это настоящий еврей? Разве ты можешь считать дурным отдать руку твоей дочери воину, которого мы, если удастся наше предприятие, поставим во главе всего войска?
-- Нет! -- воскликнул воин, -- знаешь ли ты, что одна из причин, принудившая меня идти против фараона и присоединиться к приверженцам Синтаха есть та, что мать первого была чужестранка, а в жилах второго течет наша кровь? По происхождению матери определяется и происхождение мужчины, а мать Осии была еврейка. Я называю его своим другом, ценю его достоинства... Казана расположена к нему...
-- И все же ты желаешь иметь более знатного зятя? -- прервал его пророк. -- Как может посчастливиться нашему трудному предприятию, если ты отказываешь в первой жертве, которую от тебя требуют! Ты говоришь, что твоя дочь расположена к Осии?
-- Да, она была расположена к нему, -- ответил воин, -- но я сумел принудить ее к послушанию, но вот, теперь, когда она овдовела, я должен отдать ее тому, от которого принудил ее отказаться! Разве что-либо подобное было когда в Египте?
-- С тех пор, как люди поселились на Ниле, -- возразил жрец, -- не раз приходилось им, ради приведения в исполнение великих подвигов, подчиняться всевозможным требованиям, хотя и противоречащим их желаниям. Поразмысли обо всем этом и припомни еще и то, что родоначальница Осии -- он сам хвалился несколько раз этим -- была египтянка, дочь жреца, такого же как и я.