В назначенное время казнохранитель ввел Осию в приемную комнату.
Обыкновенно, подданные, которым дозволялось предстать пред фараоном, дожидались по несколько часов, пока царь позовет их к себе; но терпение Осии испытывалось недолго и он скоро был принят фараоном.
В эти дни глубокого траура в громадных покоях дворца все точно вымерло, тогда как в прежнее время тут кипела жизнь и веселье. В день последней казни, не только невольники и стража, но даже многие мужчины и женщины, стоявшие близко к царской чете, оставили дворец и скрылись; эти люди испугались мора.
Только кое-где можно было встретить одинокого жреца, или придворного, прислонившегося к колонне. Стража ходила взад и вперед с опущенным оружием. Время от времени проскользали, как тени молодые жрецы по зараженным болезнью покоям, помахивая серебряными курильницами, из которых разносился во все стороны острый запах можжевельника.
Казалось, что тяжелая гора давила на дворец и его обитателей; к горести о смерти любимого сына фараона примешивались еще страх за свою собственную жизнь и влияние ужасного западного ветра, который всегда так дурно действовал на состояние духа людей.
Тут, у подножия трона, где обыкновенно можно было встретить радостные лица удовлетворенного честолюбия, в тот день Осия увидел только поникшие головы и опущенные в землю глаза.
Один Бай, второй пророк Амона, не чувствовал ни горя, ни страха и не поддавался влиянию удушливого ветра; он встретил Осию в приемной комнате, поздоровался с ним и тихо сказал военачальнику, что решительно никто не думает заставить его поплатиться за то зло, которое причинили его единоплеменники египтянам. Еврей откровенно сказал жрецу, что был увезен во дворец как раз в то время, когда шел к главному предводителю воин, чтобы известить начальника о своем желании оставить службу, но жрец прервал его, напомнив воину о том, как он спас ему, Баю, жизнь. Затем Жрец сказал, что употребит все свои усилия, чтобы Осия остался на службе и пускай все знают, как в Египте умеют ценить людей по их личным заслугам, а не по происхождению.
Однако, Осии недолго пришлось говорить с жрецом; военачальника позвали к фараону.
Тронная зала, в которой царь египетский принимал своих подданных, прилегала к покоям, занимаемым царским семейством.
Это была просторная комната, показавшаяся Осии в этот день еще большей, чем когда ее наполняли отряды войск. Теперь стояли около трона некоторые придворные, несколько женщин, находящихся при царице и все они были в глубоком трауре, а напротив них приютились на полу мудрецы и советники фараона, с головами, украшенными страусовыми перьями.