-- Нет, но мы ожидаем его возвращения до выступления народа, следовательно, через несколько часов.
-- Имеет ли он власть в отсутствии Моисея решать важнейшие дела?
-- Нет, он только говорит народу о том, что прикажет ему брат.
Тут воин, разочарованный, опустил глаза вниз и, после короткого размышления обратился к Мирьям:
-- Моисею Господь Бог Наш изъявляет свою волю, а тебе, девственной сестре великого вождя народа, Всевышний также ниспосылает...
-- О, Осия! -- воскликнула пророчица и, как бы умоляя его, протянула ему руки; но военачальник продолжал:
-- Через тебя повелел Господь Бог мне явиться народу; через тебя повелел Он мне принять другое имя, вместо данного отцом и матерью, которое я с честью носил тридцать лет. Покорный твоей воле, я оставил все, что возвышало меня среди людей, в Египте, в то время как я, призывая Имя Божие, шел почти на верную смерть, мне дали поручение, которое мне нужно здесь исполнить и я думаю, что все это случилось по воле Самого Бога. Я должен передать это народным вождям; но если я не найду Моисея, то я никому иному не могу сообщить, как только тебе, хотя ты и женщина; но ты, после своего брата, стоишь ближе всех к Богу и потому прошу тебя выслушать меня; другим нельзя пока знать, о чем я буду говорить.
Гур поднялся с своего места и спросил Мирьям, желает ли она выслушать сына Нуна без свидетелей?
Она ответила утвердительно.
Тогда Гур, гордый и спокойный, обратился к воину.