Осия ударил себя кулаком в грудь и воскликнул в сильном волнении:
-- Я связан клятвою и должен вернуться в Танис, чтобы сообщить фараону, как приняли его предложение вожди народа, к которым я был послан. Чего бы не стоило мне это, но я не могу сделаться клятвопреступником.
Хорошо же, возразила Мирьям, -- тогда пусть расторгнутые узы, связывающие меня с тобою.
Он подошел к ней и хотел было взять ее за руку, но она отстранила его умоляющим жестом, отвернулась и пошла навстречу толпе.
Взрослые и дети расступились перед Мирьям, когда она, гордая и величественная, шла вперед и приблизилась к Гуру, отдававшему приказания пастухам; он, завидя[пророчицу, сам направился к ней и, после того как она сказала ему несколько слов, он положил ей на голову руку и произнес:
-- Да благословит Господь Бог наш союз!
Взяв за руку Гура, Мирьям подошла к Иисусу Навину; ничто не выражало в ней сильного внутреннего волнения, только грудь ее время от времени тихо подымалась и опускалась, но щеки, как и всегда, были бледны, глаза сухи, походка ровная.
Она предоставила Гуру рассказать все Осии, от которого она отказывалась навеки; но лишь только воин узнал об этом, как отступил назад, точно пропасть разверзлась у его ног.
С побледневшими от гнева губами, смотрел он на эту неравную пару. Ему хотелось ответить насмешливой улыбкой на подобную неожиданность; но Мирьям смотрела серьезно и строго и он подавил охватившее его волнение, сказав несколько незначительных слов, какие обыкновенно говорятся в подобных случаях.
Однако, он сознавал, что не в силах сохранить надолго внутреннее спокойствие и потому простился с Мирьям, сказав, что пойдет к отцу поздороваться с ним и попросить его созвать старейшин народа для совещания.