-- Что же ты ответил? -- спросила Казана, пугливо глядя ему прямо в лицо.
-- Я должен был возразить ему, что ты мне была дорога с самого твоего детства, но что есть важные причины, препятствующие мне связать свою судьбу с женщиной.
Казана вспыхнула и вскричала:
-- Это потому, что ты любишь другую женщину из твоего народа, ту самую, которая послала к тебе Ефрема.
Осужденный покачал головою и ласково ответил:
-- Ты ошибаешься, Казана! Та, о которой ты говоришь, теперь уже жена другого!
-- Так почему же! -- воскликнула вдова и посмотрела на него умоляющим взором, -- почему же ты отказал отцу?
-- Я не мог поступить иначе, дорогое дитя мое, возразил он с нежностью, положив ей руку на плечо. -- Я всегда с самыми теплыми чувствами думаю о тебе, но все же я не мог исполнить желания твоего отца, потому что серьезное дело воспрещает мне завести свой собственный домашний очаг и наслаждаться безмятежным счастием, к которому многие стремятся: если бы мне и возвратили свободу, то и тогда моя жизнь была бы рядом тревог и борьбы.
-- Но ведь многие, -- возразила Казана, -- уезжают на войну и потом с удовольствием возвращаются под свою кровлю к любимой жене.
-- Конечно, конечно, -- подтвердил он, -- но меня призывают другие обязанности, которых вы, египтяне, не знаете. Я сын моего народа!